Шрифт:
Капитан взглянул на старшего лейтенанта:
— Да? Ну что ж, тогда разворачивайся и не спеша следуй к перевалу. Как догоню тебя, пойдем в обычном режиме.
— Есть, товарищ капитан!
— Смотрю, хорошее настроение не покидает тебя, Игорек?
Старший лейтенант расплылся в довольной улыбке:
— Напротив, все больше повышается и крепчает, как вспомню Валентину, впрочем, крепчает не только настроение!
— Хам ты, пехота!
— Тебе моего счастья не понять!
— Да куда уж нам, баллонам! Ладно, работаем!
Кливин отдал команду механику-водителю бронетранспортера развернуться, после чего, заняв место командира, приказал выдвигаться к перевалу на предельно малой скорости.
Головачев объявил построение личного состава. Быстро провел дополнительный инструктаж, касающийся режима движения по серпантину, а также действий в случае нападения на колонну. После чего, перестроив подразделение, а точнее, выведя наливники (топливозаправщики) в замыкание, а летучку МТО-АТ определив на их место, отдал приказ — по машинам! Особист молча занял свое место. Из кабины рукой капитан сделал отмашку, и малочисленная колонна пошла догонять бронетранспортер боевого охранения. И только с этой минуты можно было считать, что марш через перевал реально начался. Все, что происходило до этого, было обычной поездкой. Сейчас все изменилось. Личный состав российского автомобильного подразделения и мотострелкового батальона непосредственно приступил к выполнению боевой задачи!
Глава третья
Подойдя к бывшему кабинету Захарченко, Николай увидел новую табличку на дерматине. На ней золотистыми буквами было нанесено: «Начальник Кантарского РОВД майор Лушин Семен Григорьевич».
Ниже доска, указывающая режим работы милицейского чиновника. Доска осталась от Палыча. Возможно, единственное, что осталось от него в помещении бывшего начальника райотдела Кантарска.
Горшков стучать не стал. Открыл дверь в тамбур, из него прошел в сам кабинет. Увидел за рабочим столом склонившегося над бумагами начавшего рано лысеть майора. Колян ошибся. Все здесь осталось, как и было при Захарченко. Майор поднял голову, спросил:
— Лейтенант Горшков Николай Иванович?
— Вам же дежурный уже доложил, кто я!
Майор милиции повысил голос:
— Я, по-моему, внятно задал вопрос, товарищ лейтенант?
Николай ответил:
— Да, товарищ майор, я Горшков Николай Иванович, участковый деревни Семениха Кантарского района, ваш подчиненный!
Начальник РОВД указал на стул за гостевым столиком, стоящим перпендикулярно рабочему столу Лушина:
— Присаживайтесь!
Горшков занял место возле майора. Тот сразу уловил запах спиртного, удивленно спросил:
— Вы пили в такую рань?
Колян пожал плечами:
— Ну и что? Я же в отпуске и могу делать все, что заблагорассудится, в рамках закона, естественно!
— Но воспринимаете реальность адекватно, а то, может, наш разговор не имеет смысла?
— Вы же прекрасно видите, майор, что я не пьян, а запах — явление остаточное.
— Не забывайте перед званием произносить слово товарищ, это вам не с Захарченко общаться.
Николай согласился:
— Это точно подмечено, товарищ майор!
На слове товарищ Колян сделал ударение.
Новый начальник внимательно посмотрел на Горшкова:
— А вы действительно такой, каким вас мне представляли.
— Интересно, и какой же?
— Ершистый, самовольный, не отличающийся дисциплиной!
— Я бы охарактеризовал себя по-иному — свободный, независимый, не скрывающий и не боящийся высказывать собственное мнение, даже если оно не нравится начальству, блюститель закона. Нагловато вышло? Возможно! Но характеристика более соответствующая действительности. Кому, как не мне, лучше других знать себя?
Майор протянул:
— Да-а, скромности вам не занимать! А не мешало бы, Горшков, вести себя скромней! Несмотря на все ваши несомненно достойные восхищения заслуги перед отечеством!
— На что вы намекаете? На звание Героя?
— И на это тоже! Да, вы кровью заслужили это звание, и я не собираюсь обсуждать ваше героическое военное прошлое. Но живем мы, лейтенант, настоящим! А значит, должны исходить из той ситуации, что складывается сегодня.
Николай не без доли ехидства заметил:
— Извините, Семен Григорьевич, но вы к воинскому званию забыли добавить слово товарищ. Или вам это можно? Как начальнику?
Лушин вновь внимательно посмотрел на подчиненного:
— Ну-ну, Горшков, продолжайте в том же духе, но уверяю, на пользу вам конфронтация со мной не пойдет!
— А я не ищу пользу, личную пользу на государственной службе.
Майор вздохнул:
— Да, видимо, разговора душевного у нас с вами не получится. По крайней мере сегодня. Не в том вы, к сожалению, состоянии! Что ж, можете идти, не смею больше задерживать!