Башаев спросил:

— Подходы к усадьбе какие?

— Нормальные. Но зайти во двор можно лишь со стороны улицы. Так что всю группу привлекать к акции, думаю, нет никакой необходимости.

Мурза бросил на помощника пронзительный взгляд:

— А вот это, Тимур, буду решать я!

— Конечно, босс!

— Ладно! Ты прав! Давай вызывай группу. Нечего им больше по поселку шататься. А на дело пойдем мы с тобой!

Тимур кивнул:

— Понял!

Ровно в полночь, укрываясь кустами, росшими вдоль арыка, Мурза с Тимуром подошли к усадьбе Лапаева. Калитка оказалась закрытой на крючок. Помощник легко справился с ним. Вошли во двор. Осмотрелись. Старый дом темнел проемами окон, за которыми свет не горел. Шамсет с матерью спали. Бандиты подошли ко входу, возле которого на коврике стояла обувь, мужская и женская. Мурза достал пистолет, навернул на него глушитель. То же самое сделал Тимур. Башаев дернул ручку. Дверь внезапно открылась. Не закрывались на ночь Лапаевы. Когда-то это было традицией на всем Кавказе, видимо, и сейчас кое-кто соблюдал ее. А напрасно. Башаев открыл дверь, вытащил из-за пояса фонарь, осветил прихожую — небольшую комнату с единственной дверью впереди. Может, она закрыта? Но и вход в комнаты был открыт. Выключив фонарь, Башаев приоткрыл створку, вгляделся в темноту, не увидел никого. Только скудную мебель — шкаф, сундук, невысокий столик на старой простой кошме с подушками вокруг него. Окна без занавесок. Слева и справа двери. Такие же, двустворчатые. Скорей всего, комнаты самого Шамсета и его матери.

Башаев указал глушителем пистолета на правую дверь, шепнув еле слышно:

— Если мать, кончай сразу! Если Шамсет — сигнал мне!

Тимур кивнул:

— Понял.

Бандиты разошлись по главной комнате.

Встали у дверей. Одновременно раскрыли створки и, включив фонари, вошли в спальни.

Луч фонаря Тимура вырвал из мрака низкую кровать и женщину на ней. Она сразу же проснулась и, сощурившись от света, спросила:

— Шамсет? Ты что?

В ответ прозвучал выстрел.

На подушку откинулась простреленная голова пожилой женщины, забрызгав мелкими пятнами крови свежепобеленную стену.

Мурза осветил Шамсета, спящего, укрывшись плотным одеялом, на полу на матрасе. И так же ослепил проснувшегося Лапаева.

Башаев приказал:

— Руки поверх одеяла, шакал!

Шамсет выполнил требование неизвестного, ослепляющий луч от мощного фонаря которого не давал Лапаеву рассмотреть незваного гостя. Но Шамсет понял, кто может быть этим «гостем». И страх холодной змеей пополз в его душу.

Мурза приказал:

— Встать!

Лапаев поднялся, взглянув в угол, где стояло ружье. «Гость» предупредил:

— Даже не думай, ублюдок! Тебе уже ничего и никто не поможет.

Шамсет спросил:

— Кто ты?

— Кто, спрашиваешь? Вспомни, тварь, балку недалеко от высот у Косых Ворот. Тайпана, что оставил тебя обеспечить безопасный проход Теймуразу. Вспомни, как ты продался русским! И предал, предал… моего брата! С тобой, мразь, говорит Мурза Башаев! Думал, предательство сойдет тебе с рук? Неверные защитят? Ну что, защитили? Где они? А я здесь, в твоей халупе, которая скоро превратится в склеп.

Шамсет проговорил:

— Меня заставили! Русские атаковали внезапно, мы ничего не успели сделать!

— Ты мог предупредить брата, ты обязан был предупредить его, а сыграл на стороне русских. Ты видел, что они сделали с Теймуразом?

— Нет!

— Нет? Так я скажу тебе. Русские порезали его на куски, обрекая на страшную, мучительную смерть. То же самое я сделаю с тобой… и с той, что родила тебя!

Лапаев выпрямился:

— Меня убивай! Все равно жить не дадите, мать не трогайте! Она-то при чем? Ее второй сын погиб во имя Аллаха!

— А твой тесть служит гяурам. Твоя жена спит с русскими, позоря весь наш народ.

— При чем здесь тесть и жена? Они давно не живут со мной!

— Но ответят за твое предательство! Точнее, ответили. Сейчас, в Грозном, их отрубленные головы уже валяются в пыли. И твоя мать…

Шамсет вдруг бросился на Башаева:

— Ах ты, шакал безродный, паскуда кровавая…

Башаев не ожидал выпада трусливого Шамсета и едва успел тремя выстрелами свалить того, уклонившись в сторону и грязно выругавшись.

Не такую смерть он готовил Лапаеву. Не такую!

Появился Тимур:

— С матерью порядок!

Мурза плюнул на тело Шамсета:

— Да гореть тебе в аду! — Повернулся к помощнику, бросив: — Уходим!

Тимур предложил:

— Может, дом подожжем?

Башаев запретил:

— Нет! Это вызовет тревогу, а нам еще уйти из города надо! Пошли!

Бандиты к полвторому благополучно добрались до машины, где их ждали остальные участники банды.

Мурза спросил:

— Из Грозного на связь не выходили?

Перед выходом в город он оставил рацию в машине. Ему ответили отрицательно.

Мурза задумался. По времени группа Рамазана также уже должна была выполнить задачу по семье Полтаевых. Почему же тогда молчит Рамазан? Самому вызвать его?

Башаев взял в руки рацию. И тут же она издала сигнал вызова. Мурза облегченно вздохнул. Наконец-то. Но вместо Рамазана услышал голос Шамиля:

— Донор! Ответь!

— На связи!

— Как у тебя дела?

— В Ачхой-Мартане предатель получил свое! А вот от Рамазана нет никаких новостей!