— Тогда уходи в отсек!

— Не могу. Пытался. Снайпер, сука, откуда-то из глубины бьет! Только высунулся из-за бревна, так он мне чуть ухо не срезал, козел. Так что отойти не могу, разве на тот свет?

Колян воскликнул:

— Ты мне это брось!

— Чего бросать-то, Колян? Отбросался, кажись! Но хорош болтать, покурю лучше!

Гольдин отключил рацию.

Николай выругался:

— Ну еж твою за ногу. Что же придумать? Нельзя же Мишку там оставлять! Хотя бы в отсек вытащить.

Константин оттолкнулся от стены:

— Ты вот что, Колян, держи мой магазин, а я в ход пойду. У Доронина ведь пистолет? Вот «ПМ» возьму и пойду. Отвлеку на себя снайпера, глядишь, Голь и проскочит!

— Обоих вас грохнут, Костя!

— Но не оставлять же Мишку!

Колян вздохнул:

— Ладно, иди!

В это время прекратилась стрельба и в ходе, прикрываемом разведчиками. Тоже патроны кончились? Довоевались! Но где же Юнус, матери его сто лет жизни!

И Алимов словно услышал возглас отчаяния Горшкова. Рация Николая издала сигнал вызова. Николай ответил, предполагая, что его вызывает либо Гольдин, либо разведчик Равиль:

— Высота на связи!

И тут вдруг бодрый с легким акцентом голос Алимова:

— Высота? Накат-1! Живы?

— Живы, черти вы полосатые! Заблудились, что ли, в лесу? Мы тут без патронов, на последнем, можно сказать, издыхании, а вы бродите где-то!

Колян говорил и говорил и не мог остановиться. Юнус, не перебивал его, понимая, что это ответная реакция человека, приготовившегося к смерти и внезапно получившего возможность жить дальше!

Наконец капитан перебил Горшкова:

— Поговорим об этом позже! Доложи лучше, как складывается обстановка в подземелье?

Николай будто очнулся:

— Хреново, Юнус! В обоих ходах боевики. Сколько их там, не знаю, но если предпримут штурм, мы не отобьемся!

— Теперь отобьемся! Будь готов. Сейчас к тебе спустится одно отделение, укажи командиру позиции своих бойцов. Мои ребята сменят твоих! Так же по отделению я запускаю в ходы с лесу! Как понял?

— Понял, Накат! Все понял!

— Принимай помощь! Отбой!

Колян обессиленно опустился на пол, прислонившись к стене. Он безразлично смотрел, как мимо пробежали бойцы первой штурмовой группы. И только старший лейтенант, командир отделения вывел Горшкова из состояния апатии:

— Лейтенант? Горшков?

— Ну?

— Где позиции постов прикрытия блиндажа?

Николай встал:

— Идем!

Через несколько минут в ходы ушли спецназовцы молодого старшего лейтенанта, Гольдин же, Костя и разведчики вернулись в отсек Байзеда.

Присели на топчан.

Колян отстегнул магазин от автомата. Положил оружие на кошму.

Закурил. Его примеру молча последовали и все остальные бойцы. Кроме Доронина, который откинулся на спину и устремил взгляд в потолок. В отсеке наступила непривычная тишина. Впрочем, длилась она недолго. Вскоре в глубине ходов раздались выстрелы. Затем все вновь смолкло. Из левого хода появился старший лейтенант:

— Ну, вот и все! А боевиков, лейтенант, оказалось не так и много. Больше трупов. Неплохо вы здесь поработали!

Николай кивнул:

— Неплохо!

Командир отделения приказал подчиненным вынести Доронина на поверхность, остальным также покинуть блиндаж.

Николай вышел одним из последних. В бункере и подземелье остались лишь саперы, приступившие к закладке зарядов для подрыва логова бандитских главарей.

Увидев Алимова, направился к капитану.

Тот в это время достал рацию:

— Ураган! Я — Накат «Удара»! Лагерь находится в квадрате… Оставшиеся в живых после штурма боевики отошли в западном направлении. Это квадраты… Можете начинать свою работу!

Отключившись, обнял Горшкова:

— Выстояли, лейтенант?

Колян усмехнулся:

— А куда б мы на хрен делись?

Земля вдруг вздрогнула. Метрах в пятистах западнее лагеря, насколько хватал взгляд, лес окутался огневыми грибами разрывов 122-миллиметровых снарядов систем залпового огня «Ураган»!

Реактивная артиллерия не оставила отступившим бандитам ни малейшего шанса выжить, накрыв гектары леса огнем сплошного поражения.

Николай, посмотрев на огненную стену, повернулся к Алимову: