«Он так и сделает, — сказал король. — Он может положиться на свою несравненную силу и никого не бояться. Но королева умрет. И если я сумею схватить Ланселота, он тоже умрет, как повелевает закон».

«Никогда бы не видеть мне этого», — ответил старый рыцарь.

«Гавейн, что с тобой? У тебя нет никакой причины любить сэра Ланселота. Вчера он убил твоего брата Агравейна и чуть не убил твоего брата Мордреда. А двое других, которых он убил, были твоими сыновьями».

«Мой господин, — сказал Гавейн, — я знаю все это, и это печалит меня. Но я говорил моим братьям и сыновьям, чем это кончится, и, поскольку они не последовали моему совету, я не буду мстить за их смерть, которую они сами накликали на себя». Он скрестил руки на своей широкой груди и упрямо смотрел на Артура.

И так, Гиневру судил Верховный король и приговорил ее к смерти. Когда настал день казни, во дворе замка был сложен костер. В своем зале Артур обратился к Гавейну и попросил, чтобы братья Лотианские и Оркнейские проводили королеву к месту казни, где она услышит приговор и встретит смерть. Гавейн отказался, он сказал, что он не хочет иметь никакого отношения к смертному приговору. Он добавил с усмешкой, что Мордред слишком слаб, чтобы присутствовать при казни. Младшие его братья Гарет и Гахерис должны подчиниться, раз король приказал им, но им не хотелось бы видеть этот позор.

«Господин, — сказал Гарет, — мы подчинимся, если ты нам приказываешь, но против своей воли. Если мы пойдем туда, то пойдем без доспехов и без оружия».

«Тогда идите. Будьте готовы, потому что казнь скоро начнется», — сказал Верховный король. Гавейн, лицо которого казалось маской печали и боли, покинул зал.

Во дворе замка многие откровенно рыдали, но Гиневра не плакала. Она была бледна, но держалась прямо, когда шла между стражниками. По их приказу она спокойно стояла, пока ее фрейлины снимали с нее покрывало и расплетали ей волосы. Потом они сняли с нее плащ, верхнее и нижнее платье, и она осталась перед судьями в одной белой сорочке. Она не сопротивлялась, когда ее поставили на кучу хвороста. Она даже подняла руки, чтобы на нее надели цепи, которыми ее приковали к столбу.

И тогда послышались громкие звуки рога, которые разнеслись высоко над крышами домов. Во двор на огромных конях, с громкими боевыми криками ворвался отряд воинов, блестя клинками. Впереди всех был виден белый конь и красный с серебром щит, украшенный гербом Ланселота Озерного.

Бой закончился в одну минуту. Большинство присутствующих были безоружны, как Гарет и Гахерис, и могли оказать лишь слабое сопротивление. Ланселот ускакал, держа Гиневру в своих объятиях. Ее блестящие волосы развевались по ветру у нее за спиной. Воины оставили за собой мостовую, на которой лежали убитые и раненые. Среди них были Гарет и Гахерис, у обоих черепа были разрублены до подбородка.

Когда сэр Гавейн увидел своих братьев, он издал вопль скорби, но тут же подавил его. «Кто это сделал?» — закричал он. И паж рассказал ему, что Ланселот убил обоих молодых людей прямо на месте.

«Я не верю этому, — сказал Гавейн. — Ланселот никогда бы не убил безоружного человека».

«Господин, я сам видел это».

Тогда Гавейн повернулся к Верховному королю и сказал: «Господин, теперь готовься к войне. Ланселот убил моих братьев, которые всегда были на его стороне. Теперь он враг моей семьи. Я буду преследовать его и не остановлюсь, пока один из нас не убьет другого».

Так была объявлена война, которой суждено было разрушить королевство, созданное Артуром, и уничтожить самых лучших рыцарей на свете. Артур вместе с Гавейном повели огромное войско на север, к замку Веселой стражи, куда Ланселот отправился с Гиневрой и своими сторонниками. Осада замка длилась пятнадцать недель.

Ланселот стойко сопротивлялся. Хроники осады представляют собой собрание коротких печальных рассказов о перебранках между Гавейном, стоявшим внизу у подножия замка, и Ланселотом, стоявшим на крепостном валу, о вылазках и яростных битвах под стенами замка. Ланселот отказывался встретиться в бою с Верховным королем, которому он когда-то служил. Говорили, что однажды Борс ударил Артура своим копьем. Пользуясь своим выгодным положением, он выхватил меч, чтобы ударить Артура по голове, и закричал Ланселоту: «Сэр, положить конец этой войне?» Но Ланселот запретил ему убивать Артура. Он спешился и проследил затем, чтобы Артур снова сел на коня. Его учтивость вызвала слезы у Верховного короля. Но рядом с ним был Гавейн, жаждущий крови, непримиримый. Никакая учтивость не могла смягчить его гнев и утолить его жажду мести.

Неделя за неделей тянулась кровавая и тщетная осада. Хроники сообщают, что слух о беде в Британии перебрался через Ла-Манш и достиг ушей папы римского. Он и положил конец осаде: он послал своих епископов к Верховному королю и к Ланселоту, угрожая отлучением от церкви всему государству, если Гиневру не возвратят королю и если сражение не прекратится.

«По мне, так она может вернуться», — сказал Гавейн, когда услышал о решении папы, которое привезли с собой епископы. — Но убийца должен умереть. Если смогу, я убью его из-за моих молодых братьев».

Итак, весенним днем к замку Верховного короля в Карлайле двинулась процессия вместе с королевой. Ланселот вез Гиневру к королю со всеми почестями, какие ей полагались. В поезде королевы находились сто рыцарей, одетые в зеленое и с зелеными ветвями в руках, что было знаком мира. Ланселот на своем белом коне ехал рядом с ней, и оба они были одеты в белые с золотом одежды. Перед входом в зал Ланселот спешился и помог королеве сойти с лошади. Он провел ее сквозь ряды придворных к трону Артура, и они встали перед Верховным королем на колени. Потом он поднял ее и стал говорит!) за них обоих. Ради ее безопасности он заявил о ее невиновности, а потом заверил короля в своей преданности. Он говорил о битвах, в которых он сражался рядом с Артуром и его соратником Гавейном, о товариществе, которому он так долго служил. Его слушали в молчании, когда он вновь воскрешал воспоминания о людях, окружавших Артура в зените его славы, и просил о мире.