Шрифт:
– Понял!
– В полдень связь со мной!
Пашин скрылся в зарослях кустов. Без четверти двенадцать он принял доклад Глебова о том, что на всех позициях введен режим повышенной боевой готовности.
В 13.00 подполковника вызвал Луганский:
– Как дела, Григ?
– По плану!
– По чьему плану? По нашему или плану Омара?
– И по тому, и по этому!
– Это хорошо! Доложи обстановку!
– Жду закладки тайника!
– Ясно! Похоже, приближается главный этап акции?
– Этого и ждем!
– Ладно. Вопросов к тебе больше нет. Как пройдет загрузка схрона, доложи!
– Есть, генерал!
Пашин отключил станцию спутниковой связи, передав ее прапорщику Щурину. Теперь оставалось ждать, как будут развиваться события вечером.
И начали они развиваться с появлением в лесу гостя Басова, Артура. Его засекли люди из оперативного резерва, подчиненного непосредственно майору Глебову. Поэтому он первым и вышел на связь. В 20 часов 37 минут.
– Григ! В лесу объявился Артур!
– Ты его сам видишь?
– Нет, ребята ведут!
– Идет уверенно?
– Не знаю, хотя… подожди… есть! Вижу ночного гостя Басова. Продвигается осторожно, останавливается, оглядывается. Так, закурил.
– Ладно, Макс! Как перейдет дорогу, если сделает это, – доклад! Не выпускать этого орла из вида!
– Принял!
Практически тут же прошел доклад от бойцов Воронцова, контролирующих восточную окраину леса и подходы к нему. Они сообщили, что, пройдя деревню Голяны, к лесу движется «УАЗ-452».
Пашин повернулся к Щурину:
– А теперь, Шунт, внимание. Приготовь камеру. Будем фиксировать закладку тайника. Лица преступников крупным планом.
– Понял, командир!
Послышался гул двигателя фургона. Сквозь деревья и кусты мелькнули лучи от включенных фар. В лесу темнело быстро. Остановился автомобиль прямо напротив правого фланга укрытия руководителя операции.
И вновь Пашина вызвал Глебов:
– Артур остановился в кустах, не выходя на открытый участок. Он применяет прибор ночного видения. Находится от «УАЗа» слева сзади метрах в тридцати.
– Принял! Продолжай наблюдение!
Подполковник также опустил на глаза окуляры прибора ночного видения. Все вокруг приняло неестественный светло-зеленый цвет.
Справа хлопнули дверцы фургона.
Пашин проговорил:
– Кажется, наши «друзья» начали работу!
Прапорщик Щурин подтвердил:
– Похоже на то! Ты их не видишь?
– Пока нет! Но… вот они, голубчики, Басов с Каштановым! Весь гроб тащат к тайнику!
– А как бы они его тащили? Частями?
– Заткнись, Шунт, пожалуйста!
– Понял, понял, молчу!
Пашин внимательно следил, как сквозь заросли пробираются две сгорбленные фигуры, с трудом удерживая в руках массивный гроб. Вновь на связь вышел Глебов:
– Григ! Артур перешел дорогу!
– Далеко от места стоянки «УАЗа»?
– На дистанции примерно в те же тридцать метров! Сопровождать его аккуратненько?
– Нет! Всем оставаться на местах!
Пашин, отключив рацию, перевел взгляд на «гробовщиков», которые вплотную подошли к ели, у которой и был оборудован схрон.
Поставили гроб на землю.
– Пришли, – проговорил Басов, вытирая, видимо, вспотевшее лицо.
Каштанов спросил, озираясь:
– А где тайник-то?
– Под тобой!
– Да? Ни хрена не заметно!
– А ты хотел, чтобы он был обозначен дорожным знаком? Хорош болтать! Я сейчас спущусь вниз, ты доставай из гроба ранцы и чехлы и подавай мне!
– Угу! Понял! Так я вскрываю его?
– Вскрывай!
Басов присел на корточки, освещая траву лучом небольшого фонаря. Поднял крышку с закрепленным на ней дерном. Юркнул в подземный лаз. Спустя минуту снизу скомандовал:
– Каштан, подавай!
Тракторист, вскрывший гроб, передал в схрон два ранца и три оружейных чехла. Затем подтащил к норе и сам гроб. Вскоре тот тоже скрылся под землей.
Басов вылез на поверхность, опустил крышку.
– Ну вот, братуха, пока и все! Главную работу мы сделали, теперь благополучно добраться бы до дома.
Каштанов попытался закурить, но Басов вырвал сигарету у подельника:
– Делать не хрена? Дома не накуришься? Сваливаем.
Сигарету не выбросил, положил в карман легкой куртки. Осторожно фигуры удалились. А через несколько минут «УАЗ», развернувшись прямо на дороге, начал движение к выезду из леса, о чем Пашин получил немедленный доклад группы наблюдателей капитана Воронцова. Чуть позже обозначил себя и Глебов: