На этот раз спросил Затинный:

– Как я понял, нас будут поддерживать и прикрывать ребята из отрядов «Ураган» или «Шквал»?

– Ты правильно понял, Зорро!

– Значит, это в лучшем случае двадцать бойцов, ну сорок на крайняк, плюс нас семеро. Интересно, а сколько штыков в банде Гурбани в Панджшере?

Пашин так же спокойно, как и раньше, ответил:

– По данным разведки, около пятисот!

– Значит, пятьсот? – Затинный обвел взглядом товарищей: – Неплохо, да? На одного десяток, и это если на прикрытие выйдут оба отряда группировки Службы! А если один? То все двадцать?

Затинного успокоил Глебов:

– Ну что ты запаниковал, Зорро? Хорошо, если среди этой полутысячи наберется хоть десяток истинных бойцов. Ближайшей охраны пуштуна. Остальные такие же вояки, как и стрелки военизированной охраны Туры.

Зорро сел, пробурчав:

– Посмотрим, что это будут за чабаны!

Пашин вновь спросил:

– Еще вопросы будут?

За всех ответил Глебов:

– Нет, Григ, не будет больше вопросов! Работаем в установленном тобой режиме!

– Ну раз так, то все свободны. Отдых до 1.50. Без десяти два сбор в полосе кустарника у колодцев коллекторов. Леонидову сопровождать Лески, Затинному – Бриджа, Воронцову быть в готовности применить ликвидатор минных полей и рубежей проволочных заграждений. Макс, останься.

Офицеры поднялись, тихо переговариваясь между собой, покинули кабинет. Глебов, закурив, прошел к окну.

Пашин, проводив подчиненных, подошел к майору.

– Как самочувствие, Макс?

– Нормально! Только тяжело вот так! Сначала Тура, потом здесь. Казалось бы, все, а тут новая вводная! Хотя ты прав, если брать Гурбани, то только сейчас. И за ребят, как ты сказал, посчитаться надо, и гнездо это осиное разворотить. Лишь бы все срослось как следует. Не произошло бы сбоя. А то прибудем на место, а там нет Гурбани! Вот что меня беспокоит больше всего, да еще привлечение к акции наемников. Согласен, без них не обойтись, и то, что до Афгана они будут вести себя как надо, очевидно, а вот после? Во время главной акции? Сомневаюсь, что тот же Лески не попытается, в лучшем случае, свалить по-тихому! А о худшем варианте я и не говорю.

Подполковник приобнял боевого друга:

– Да, Макс, тяжело нам придется, и шансы не стопроцентные, но все должно пройти как надо. А насчет Лески и Бриджа не беспокойся. Наемников я беру на себя! Давай обсудим другую тему. При имитации отхода нам нужно организовать шум. Другими словами, полную иллюзию настоящего прорыва. А это значит, стрельбу. Достаточно интенсивную, чтобы она была услышана за десятки километров отсюда. Поэтому сейчас же подбери ребят, которые и проведут салют. Думаю, лучше начать с подрыва пары гранат. А я немедленно согласую наши действия с полковником Кропоткиным.

– Понял тебя, Григ!

– Иди, Макс! Как подберешь и проинструктируешь группу имитации преследования, отдыхай! В 1.50 выведешь к кустам личный состав!

– Хорошо!

Глебов также покинул кабинет.

По телефону внутренней связи Пашин вызвал оперативного дежурного по объекту и попросил найти Кропоткина.

Полковник позвонил через несколько минут:

– Вы хотели меня слышать, Григорий Семенович?

– Да! Однако быстро вас нашли!

– А чего меня искать? Я готовлю заряды дымовой завесы. Приходится расконсервировать их, приводя в боевую готовность.

– Ясно! Я хотел сообщить вам, что после применения военных зарядов группа из девяти человек применит ликвидатор минных полей!

Кропоткин удивился:

– Что?! Зачем?!

Пашин не посчитал нужным посвящать начальника службы безопасности в подробности действий спецназа, ответил:

– Так надо, Владислав Ильич!

– Но это же опять разрушение системы защиты?

– Которое вы с утра спокойно устраните! Но это еще не все! Предупредите все посты южного сектора охраны, что по проходу, пробитому ликвидатором, в сторону нейтральной полосы пройдет та группа, о которой я вам говорил. Мои люди, выйдя к полосе кустарника, откроют отвлекающий огонь из стрелкового оружия с применением гранат. Ваш караул никак не должен реагировать на действия спецназа. Проинструктируйте, пожалуйста, подчиненный вам личный состав и лично проконтролируйте исполнение инструкций.

Полковник тяжело засопел, что было хорошо слышно в динамике трубки старого штатного аппарата. Но справился с желанием высказать Пашину все, что он думал о заморочках спецназа. Ответил:

– Я понял вас, товарищ подполковник. Все будет сделано согласно вашему распоряжению!

– Вот и хорошо, Владислав Ильич! Скорее всего, мы больше не увидимся, я ухожу с ночной группой, так что позвольте выразить вам признательность за оказание эффективной помощи и пожелать успехов в нелегкой службе!

– Взаимно, Григорий Семенович. Рад был знакомству с вами! Прощайте!

– Всего хорошего, полковник!

Положив трубку, Пашин улыбнулся. Он представил себе лицо Кропоткина. Полковник так и не смирился с тем, что его работу выполнил спецназ другой Службы. Единственно, в чем был искренен полковник, так это в последнем слове – прощайте! Он действительно выразил желание как можно быстрее избавиться от спецов. Понимал Кропоткин, что после ухода «Скорпиона» ему потребуется время, чтобы выставить во всей этой истории себя в выгодном для начальства свете. Иначе… Хотя Владислав Ильич опытный комитетчик, он вывернется без лишних раздумий, присвоив себе часть заслуг людей Пашина. Ну и черт с ним, пусть хоть все лавры себе забирает. Не в них, в конце концов, дело!