– Снимите, пожалуйста, верхнюю одежду!

– А где здравствуйте, доброе утро, день, вечер? Или здесь не принято приветствовать друг друга?

– Извините, добрый вечер!

– Вечер! Понятно! Вам того же, а не скажете, который час, если не секрет?

– Ну какой может быть секрет? – Она посмотрела на свои миниатюрные часики: – 18.37.

– Какого дня?

– Пятницы, 23 июня!

– Пятницы? Выходит, я здесь четвертые сутки?

– Да.

– Плохо!

– Что плохо? То, что вам помогли принять человеческий облик?

– Нет, это как раз хорошо. Плохо то, что я дважды не сдержал слово. Что подумают обо мне люди? Болтун – подумают, а я всегда свое слово держал! Вот что плохо!

– Это уже, извините, не мои проблемы. Дайте левую руку.

Она измерила давление – 130 на 80.

– У вас обычное давление какое?

– Вы же сами видели.

– Значит, с этим у нас порядок! Теперь я вас послушаю.

Она прослушала чуть ли не каждый сантиметр его спины. Увидев шрамы, спросила:

– Откуда у вас эти украшения?

– Забавы юности прошедшей.

– В юности по вас стреляли из автоматов и вы попадали под осколки мин?

– Ну раз вы такая понятливая, зачем спрашивать?

– И все же, скажите правду.

– Война! Афганистан, – ответил Егор, поворачиваясь к медичке лицом.

Она бросила на него быстрый взгляд и принялась слушать волосатую грудь.

– Дышите… не дышите… Отлично, – поставила женщина свой диагноз. – Вы здоровы! Сейчас снимем кардиограмму и на этом закончим.

– И все? – с сожалением спросил Егор.

Женщина вновь подняла на него глаза, и в них Астафьев увидел оттенок печали и даже какой-то еле уловимой жалости.

– Прошу вас не задавать мне вопросов. Все вы скоро узнаете сами. Договорились?

– С одним условием.

– Каким?

– Мы познакомимся!

– Зачем? Может, мы видимся в последний раз.

– А ну, голубки, завязали воркование, – грубо вмешался в диалог качок. – А ты, телка, делай свое дело и проваливай, тоже мне, антимонию развели!

Егора взбесила выходка качка:

– Послушай меня внимательно, урод отмороженный. Первым делом, что я сделаю, когда встану, это сверну тебе челюсть, запомни это!

– Это ты, сука, за весь свой базар ответишь, «синяк» хренов!

– Твое счастье, что я не могу встать!

Перепалку прекратила женщина.

– Молодой человек, – как ни в чем не бывало обратилась она к охраннику, – прошу вас прекратить вмешательство в мою работу. Иначе о вашем безобразном поведении я доложу кому следует.

– Испугала! – огрызнулся качок. – Я тебе тогда доложу!

Но послушался, отошел в сторону, закурил, молча наблюдая, как медработник снимает кардиограмму.

– Так как вас зовут? – настаивал Егор, когда женщина крепила к его телу присоски.

– Лариса.

– Очень приятно. Красивое имя, а меня – Егор.

– Я знаю.

– Ну конечно, я мог бы и догадаться об этом.

– Мне ваше имя сообщили перед приходом сюда. – Она вновь как-то особенно взглянула на Астафьева. – Так, – продолжая работу, Лариса стала рассматривать ленту, выталкиваемую кардиографом, – что мы имеем?.. Полный порядок! Даже удивительно: после столь длительного запоя – и никаких изменений. У вас завидное здоровье, Егор!

– Вы посмотрели бы на меня в мои лучшие годы! Влюбились бы сразу.

– К сожалению, то, что было или могло быть в прошлом, не вернешь. Что будет в будущем, не предугадаешь! Все, я закончила. Вот здесь я оставляю таблетки. Это успокоительное и снотворное, хотя сегодня, после такого длительного сна, вы вряд ли уснете. Попросите лучше, чтобы вам принесли книги.

– У кого попросить? – с наигранным удивлением спросил Егор. – У этого имбецила, что в углу дымит? Да ему до утра только объяснять придется, что собой представляет книга.

Лариса улыбнулась.

– Хорошо, я сама передам насчет литературы. Какую предпочитаете? Боевики?

– Терпеть их не могу! Исключительно любовные, эротические романы, но в моем положении читать их вредно, так что попросите что-нибудь, чего я не читал, например Ремарка.

– Ремарка?

– Да. Имя мне уж очень нравится – Эрих Мария Ремарк! Звучит?

– Звучит! Хорошо, и до свидания, если нам предстоит встретиться, что зависит не от меня.

– До свидания, – ответил Егор.