(8) В Риме набрали великое множество людей; приводили к присяге даже отпущенников [206] призывного возраста, имевших детей. (9) Тех, кому было меньше тридцати пяти лет, посадили на корабли, остальных оставили охранять город.

12. (1) Диктатор, приняв от легата Фульвия Флакка консульское войско, пришел через Сабинскую область к Тибуру в день, назначенный для сбора новобранцев; (2) оттуда двинулся к Пренесте и окольными дорогами вышел на Латинскую, очень внимательно разобравшись во всех перепутьях, он направился к неприятелю, нигде не полагаясь на судьбу, разве что при крайней необходимости.

(3) В тот же день, как он близ Арпина стал лагерем в виду врага, Пуниец немедленно вывел войско в боевом порядке, предлагая сражение, (4) но в римском лагере все было спокойно и безмятежно, и он вернулся к себе, ворча, что прославленный Марсов дух у римлян угас, что война окончена и что они у всех на виду доблести.

(5) В глубине души, однако, он был встревожен: ему предстоит иметь дело с полководцем, который не чета Фламинию или Семпронию, а римляне только теперь, наученные бедами, нашли вождя, равного Ганнибалу. (6) Ему вдруг стало страшно от спокойной осторожности нового диктатора.

Еще не зная, сколь тот упорен, Ганнибал попытался вывести его из себя: часто переходил с лагерем с места на место, на глазах у него опустошал поля союзников; (7) двинув быстрым маршем войско, скрывался и вдруг появлялся где-нибудь на повороте дороги; прятался, рассчитывая перехватить его, когда он спустится на равнину.

(8) Фабий вел войско по высотам, на небольшом расстоянии от неприятеля, не выпускал его из виду, но и не вступал в сражение. Солдат он держал в лагере и выпускал только за фуражом и за дровами, без которых не обойтись, но за ними выходили не поодиночке и не вразброд; (9) отряд конницы и легковооруженных стоял на случай внезапной тревоги наготове, так что римские солдаты могли чувствовать себя в безопасности, а неприятельским грабителям, разбредшимся кто куда, приходилось бояться всего.

(10) Фабий не хотел подвергать опасности все войско и решительного сражения не давал; незначительные легкие стычки вблизи лагеря, куда можно было в любую минуту укрыться, приучали солдат, напуганных прежними поражениями, не отчаиваться в своей доблести и удачливости.

(11) Не Ганнибал, однако, был главным противником Фабия в его здравых намерениях, но собственный начальник конницы, который только по недостатку власти не погубил немедленно государство.

(12) Был он человеком неистовым, скорым на решения, необузданным на язык; сначала в небольшом кругу, а потом открыто в толпе стал бранить Фабия, который будто бы не медлителен, а ленив, не осторожен, а трус; истолковывая доблести диктатора как пороки, он унижал высшего и превозносил себя – гнусное искусство, доставившее многим блестящий успех и потому процветающее.

13. (1) Ганнибал из области гирпинов [207] перешел в Самний, опустошил окрестности Беневента и взял город Телезия [208] ; он сознательно дразнил Фабия, надеясь, что, может быть, возмущенного бедствиями и притеснением союзников, его удастся выманить на равнину. (2) Среди многочисленных союзников-италийцев, попавших у Тразименского озера в плен и отпущенных Ганнибалом, было три кампанских всадника, которые, соблазнившись подарками и обещаниями Ганнибала, привлекли на его сторону своих земляков.

(3) Они уверяли: если он войдет с войском в Кампанию, то сразу же овладеет Капуей [209] . Дело было серьезное, а люди пустые, и Ганнибал, колеблясь, доверять ли им или нет, все-таки направился из Самния в Кампанию. (4) Настойчиво потребовав делами подтвердить обещания, он приказал им явиться к нему с несколькими знатными горожанами и отпустил их.

(5) Проводнику он велел вести себя к Казину [210] – люди, знающие эти места, уверили его: если он захватит там перевал, то римляне будут отрезаны от союзников и помогать им не смогут. (6) Но пуническому рту трудно было сладить с латинскими именами: проводнику послышалось не «Казин», а «Казилин» [211] , он свернул с верного пути и через Аллифскую, Кайятскую и Каленскую области спустился на Стеллатскую равнину [212] .

(7) Увидев вокруг себя горы и реки, Ганнибал позвал проводника и спросил, где они находятся? (8) Тот ответил, что Ганнибал сегодня же остановится в Казилине. Тут ошибка выяснилась – Казин совсем в другой области; (9) Ганнибал высек проводника и распял его на страх другим, укрепил лагерь и отпустил Магарбала грабить Фалернскую область [213] . (10) Опустошили все вплоть до Синуэсских вод [214] .

Бедствие было велико, люди бежали, нумидийцы навели страх на всю округу; (11) всюду хозяйничали огонь и меч, но верность союзников не поколебалась: управляли ими справедливо, власти не превышали, а добровольное повиновение лучшим – единственная порука верности.

14. (1) Ганнибал разбил лагерь у реки Вултурн: теперь он выжигал этот чудный край, над горевшими усадьбами поднимался дым. Фабий шел по хребту Массика [215] , и у него в войске чуть снова не вспыхнул мятеж. (2) Солдаты несколько дней были спокойны; так как Фабий вел их скорее, чем обычно, они думали, что спешат остановить опустошение Кампании; (3) но вот они дошли до последнего перевала [216] ; на глазах у них неприятель жег фалернские поля, дома жителей Синуэссы, а о сражении не было и помину.