(10) Пусть попросит у послов времени подумать, воспользуется этой отсрочкой, вызовет из Леонтин солдат, пообещает им царские деньги – все будет в его власти. (11) Адранодор не отверг женина совета, но не сразу воспользовался им: сейчас уступив, он-де затем спокойно соберет силы. (12) Он велел объявить послам, что подчиняется сенату и народу.

(13) На рассвете следующего дня Адранодор открыл ворота Острова и явился на площадь Ахрадины. Там он у жертвенника Согласия, где накануне держал речь Полиэн, прежде всего попросил простить ему его опоздание; он запер ворота, ибо считал, (14) что участь государства будет и его участью, и держал мечи наготове, не зная, чем закончатся убийства: удовлетворятся ли свободные граждане смертью одного тирана или перебьют его родственников, дворцовую прислугу – всех, кто ответил бы за чужую вину.

(15) Видя, что люди, освободившие отечество, заботятся о его благе и хотят сохранить свободу, он и себя, и все, доверенное его заботе, не колеблясь отдал отечеству, так как доверителя сгубило его собственное безумие. (16) Обратившись затем к убийцам тирана, Феодоту и Сосису, он сказал: (17) «Памятное дело вы совершили; но, поверьте мне, слава ваша еще не в зените, и велика опасность вконец погубить свободное государство, если не позаботитесь о мире и согласии».

23. (1) Сказав это, Адранодор положил к их ногам и ключи от городских ворот, и царские деньги. В тот день весело разошлись с собрания; люди вместе с женами и детьми по всем храмам молились богам; на следующий день состоялись выборы преторов [482] . (2) Первым выбрали Адранодора; остальные выбранные почти все были убийцами тирана; двое, Сопатр и Диномен, были избраны заочно.

(3) Услышав о том, что делается в Сиракузах, они перевезли из Леонтин находившиеся там царские деньги и в Сиракузах передали их специально учрежденным квесторам; (4) деньги, хранившиеся на Острове, были перенесены в Ахрадину; часть крепкой стены, отгородившей Остров от остального города, с общего согласия сломана. Последовали и другие меры, свидетельствовавшие о свободолюбии граждан.

(5) Гиппократ и Эпикид, услышав про смерть тирана, хотели ее скрыть, и Гиппократ даже убил принесшего это известие. Покинутые солдатами, они вернулись в Сиракузы, которые при тогдашних обстоятельствах казались им самым надежным убежищем. (6) Там они и жили; никто не подозревал, что они только ищут случая учинить переворот.

(7) Они обратились сначала к преторам, а через них и к сенату: Ганнибал отправлял их к Гиерониму, своему другу и союзнику; они повиновались приказанию того, кто был поставлен главным. (8) Они хотят вернуться к Ганнибалу, но дорога небезопасна, так как по всей Сицилии бродят римляне; пусть им дадут какую-нибудь охрану, которая проводит их в Италию, в Локры; за эту малую услугу велика им будет благодарность от Ганнибала.

(9) Просьбу их легко удовлетворили: сенат хотел поскорее избавиться от царских полководцев, воинов опытных, сведущих в военном деле, а при этом дерзких и нищих. Пришлось, однако, начинать без тщательной подготовки: дело не терпело отсрочки.

(10) Тем временем военная молодежь, привыкшая иметь дело с солдатами, распространяла то среди товарищей, то среди перебежчиков, служивших ранее в римском флоте, то даже среди самой низкой черни обвинения против оптиматов [483] и сената, (11) которые стараются под видом возобновления союза подчинить Сиракузы римлянам, а затем их сторонники и немногочисленные виновники возобновленного союза будут главенствовать.

24. (1) Падкая на такие речи толпа, с каждым днем стекавшаяся в Сиракузы, подавала надежду на переворот не только Эпикиду, но и Адранодору, (2) который устал от жениных уговоров: сейчас, пока свобода внове, пока ничто еще не перебродило и не устоялось, как раз время захватить власть – солдаты, отъевшиеся на царские деньги, слоняются без дела; командиры, присланные Ганнибалом и знакомые солдатам, помогут довершить начатое.

Фемист [484] , женатый на дочери Гелона, доверчиво рассказал некоему Аристону, трагическому актеру, от которого привык ничего не скрывать, об одном деле, в которое вовлек его Адранодор. (3) Аристон был благородного происхождения, его состояние было честно нажито; актерское ремесло не считается у греков зазорным. Решив, что долг перед отечеством важнее долга дружбы, он отправился с доносом к преторам.

(4) Те собрали точные сведения и поняли, что их ждет; посовещавшись со старейшинами и с их согласия они поставили в дверях сената солдат; Адранодора и Фемиста, входивших в сенат, убили.

(5) Не знавших, в чем дело, возмутила такая жестокость. Когда наконец водворилось молчание, в сенат привели доносчика, (6) который все изложил по порядку: заговор был составлен еще на свадьбе Гармонии, дочери Гелона, выходившей за Фемиста; (7) солдатам из вспомогательных испанских и африканских отрядов поручено было перебить преторов и других важных лиц; их имущество должно было стать добычей убийц; (8) отряд наемников, привыкших к распоряжениям Адранодора, готов был занять Остров, и каждому определено, что он обязан делать, – весь заговор и его вооруженные участники воочию предстали перед слушателями в рассказе доносчика.

(9) Сенаторы сочли совершенное убийство столь же законным, как и убийство Гиеронима; перед сенатом пестрая толпа, не знавшая, в чем дело, орала и грозила. Но тела заговорщиков, лежавшие в преддверии курии, устрашили крикунов своим видом; молча пошли они на сходку вслед за людьми, головы не потерявшими. (10) Сенат и преторы поручили Сопатру выступить с речью.

25. (1) Он, как при обвинении подсудимых, начал с рассказа об их жизни и показал, что во всех преступлениях и кощунствах, совершенных после смерти Гиерона, виновны Адранодор и Фемист: (2) «Что мог сделать по своей воле Гиероним, мальчик, еще не достигший возмужалости? Царствовали его опекуны и наставники, на него навлекая ненависть; они должны были погибнуть раньше Гиеронима и, уж конечно, вместе с Гиеронимом.