Она сделала, как я просил, и я засунул «магнум» стволом вперед в голенище ее вычурного сапога. Он отлично вошел, во всяком случае, выпуклости не было заметно.

— Попробуй походить, — сказал я.

Лора сделала три шага — она явно была в состоянии естественно передвигаться с пистолетом в сапоге. Остановившись, она спросила:

— Ты уже успокоился? Для чего все это?

— Это моя просьба, сладкая моя, — сообщил я ей, снова надевая пиджак. — Хочу, чтобы ты присмотрела за ним ради меня, некоторое время, ладно?

— Дэнни…

— Давай присоединимся к остальным, — сказал я, крепко схватил ее под локоть и потащил к двери. — Я слыхал об этих чертовых кувшинах столько, что мне просто необходимо их увидеть.

Лорра не успела еще возразить, как мы уже добрались до кабинета. Я затолкал ее туда и вошел следом. Донаван, выставив железный контейнер на небольшой письменный стол, объяснял Шэрон действие защитного устройства с кодовым замком и подсоединенной внутрь гелигнитовой бомбой.

— Это замечательно, мистер Донаван, — сказала Шэрон, когда он закончил. — Теперь я могу их увидеть?

— Конечно. — Билл из предосторожности повернулся к нам спиной, пока набирал комбинацию цифр, затем аккуратно поднял крышку и сунул под нее руку.

Он осторожно вынул один из винных кувшинов и поставил на стол рядом с контейнером. На лице Билла появилось благоговейное выражение, и я услышал, как Шэрон вдруг резко втянула в себя воздух, когда посмотрела на него.

Даже для парня вроде меня, который ничего не смыслит в антиквариате, а в старинном китайском фарфоре понимает еще меньше, это было потрясающее зрелище. Кувшин имел в высоту примерно два с половиной фута, очень пропорциональный: от округлого низа в форме эллипса поднималось узкое горлышко, переходящее в голову птицы феникс. На тонком фарфоре выделялась резная полоска с цветами лотоса, а гладкая селадоновая глазурь имела коричневато-оливковый оттенок, что придавало всему изделию эфирную прозрачность. Злобные ястребиные глаза на голове феникса казались почти живыми, а из приоткрытого клюва высовывался раздвоенный змееподобный язык.

— Хотите посмотреть поближе — пожалуйста, — почти прошептал Донаван.

— Нет. Шэрон медленно облизнула губы. — Никому бы не удалось подделать ни голову феникса, ни качество фарфора. Это подлинный «юй». — Она глубоко вздохнула. — Мне хотелось бы взглянуть на другой кувшин из этой пары.

— Конечно. — Донаван осторожно поставил первый кувшин обратно в металлическую коробку, затем извлек его двойник и водрузил на стол. — Я обычно не вынимаю из контейнеров оба кувшина одновременно, — сказал он с ухмылкой, — назовем это мерой предосторожности.

— Я это оценила, мистер Донаван, — сказала ему Шэрон.

— Ну, если вы удостоверились, что оба кувшина подлинные… — Он не стал ждать ее ответа, поместил второй кувшин обратно в коробку и осторожно закрыл крышку. Проделав все это, он сказал: — Почему бы нам всем не вернуться в гостиную? Там мы сможем удобно расположиться и обсудить деловые вопросы. Не так ли, мисс О’Берн?

Мы вернулись в гостиную, и Донаван уселся в свое кресло.

— Ненавижу говорить о деньгах с пересохшим горлом, — сказал он со своим утробным смехом, от которого мои нервные окончания затрепетали. — Лора, принеси-ка нам выпить!

— Твое желание для меня закон, как всегда, братец! — сказала она с издевкой. — Темное пиво для тебя, виски — для Дэнни-боя, а с вашим мышьяком что сочетается, мисс О’Берн?

— Я не хочу пить, — огрызнулась Шэрон. — Поэтому можете держать свои коротенькие грязные ручонки подальше от аптечки!

В глазах Лоры вспыхнул дьявольский блеск, когда она оторвала от пола свой правый сапог и скользнула пальцами за голенище. Я уже готов был броситься на нее всем телом, но она одарила меня издевательской улыбочкой и легонько почесала ногу. А я вытер платком холодную испарину со лба.

— Лады. — В глубоком басе Донавана звучала нотка раздражения. — Как напоминал нам Дэнни-бой, у нас не слишком много времени для заключения нашей сделки, мисс О’Берн. Я ожидал от аукциона кое-чего сверх ста пятидесяти тысяч долларов, но теперь обстоятельства изменились… — Он легонько дернул себя за бакенбарды.

— Согласен на сто тысяч! Могу принять от Слейтера чек частного швейцарского банка.

Шэрон рассмеялась с неподдельным весельем, беспечно откинувшись на спинку стула.

— У вас неплохое чувство юмора, мистер Донаван, — отсмеявшись, сказала она.

— Хорошо. — Донаван пожал массивными плечами. — Хотите поторговаться? Назовите свою цену.

— Тысяча долларов в дорожных чеках, — холодно сказала Шэрон. — Берите, или оставим это дело.

— Тысяча долларов? — Донаван тупо уставился на нее. — Вы шутите! Да эти предметы бесценны!

— В случае, если вы собираетесь продать их коллекционеру, специалисту по китайскому фарфору, — бросила Шэрон. — Но здесь я не вижу ни одного такого, мистер Донаван.

— Я сам как коллекционер стою гораздо больше тысячи долларов, черт побери! — возразил Донаван. — Благодарю вас, я их оставлю у себя!