— Насколько я понимаю, Лейла взяла в свои руки дела отца?

— Да, так и было.

С минуту я размышлял.

— Я понимаю, почему здесь находятся автор пьесы Амброз Норман и Чамплин, импресарио. Но почему пригласили Феликса Паркера?

— Незадолго до смерти Деймон Джильберт обещал Паркеру проценты с прибыли от будущей пьесы Нормана, и Лейла исполняла обещание отца.

— Вы были личным секретарем Деймона Джильберта. Почему же вы поехали в это путешествие?

Бетти слабо улыбнулась:

— Потому что Лейла унаследовала и меня вместе со всем остальным.

— В общем, ей не нужен был только адвокат?

— Именно.

Я дал знак официанту принести еще по стаканчику и снова зажег две сигареты.

— Пока мне нравится моя идея по поводу вашего друга Ромни, — сказал я ей. — Может, ему заплатили за то, чтобы все произошло так, как вы рассказали.

— У вас отличное воображение, Дэнни, — процедила она ледяным тоном. — Но это попросту смешно.

— Хорошо, вечер не закончен, может быть, мне придет в голову более интересная мысль, прежде чем мы отправимся спать. А каким человеком был мистер Джильберт?

Некоторое время она размышляла, постукивая пальчиком по своему браслету.

— Это трудно рассказать. Театральным боссом, но это все равно как если бы я сказала, что Шекспир был драматургом. Человек в высшей степени интеллигентный, имевший дар делать деньги с помощью искусства и делать искусство с помощью денег. К тому же очень странный.

— Чем же именно?

— Его взаимоотношения с людьми были… — Она поискала подходящее слово. — Беспокойными. Деймон подозрительно относился ко всему на свете. Он был ревнив, властен, ему нужно было повелевать людьми. Он никому не позволял ускользнуть от себя.

— Вы хотите сказать, если кто-нибудь захотел бы от него уйти, он не позволил бы?

— Чем больше они брыкались в оглоблях, тем сильнее он натягивал вожжи, — сказала Бетти с горечью. — Ему нужно было подавлять людей, душу и тело которых он держал в своей власти… как будто он питался их жизненной сущностью.

— В общем, вампир!

Бетти Адамс улыбнулась, словно бы против воли.

— Разве у вас создалось такое впечатление? Наверное, я зашла слишком далеко…

— А Лейла? Она такая же?

— Вы ее видели, — возразила Бетти. — Какое у вас самого представление о ней?

— А в каких отношениях она была с отцом? — задал я встречный вопрос.

— Любопытное смешение любви и ненависти. Сразу же после смерти отца она стала на него походить… в худшем смысле.

— Такой же вампир?

— Я знаю, что все это звучит странно, но так оно и было, — прошептала Бетти. — Пожалуй, лучше сказать иначе — она была одержимой…

— А была она в Лонг-Айленде в тот вечер, когда утонул ее отец?

— Да, была. Она и нашла его тело на следующее утро. — Бетти вдруг охватила дрожь. — Слушайте, не поесть ли нам? Завтра надо рано вставать, чтобы успеть на самолет.

— Почему бы и нет?

Кухня Сиднея оказалась для меня настоящим откровением. Я проглотил две дюжины устриц величиной с мою ладонь, сопровождая их омарами и обмениваясь с Бетти банальными фразами, какие говорят люди с полным ртом.

Около десяти Бетти снова напомнила, что завтра мы должны рано встать. Так как наши комнаты находились на одном этаже, мне не составило труда проводить ее. Возле своей двери Бетти с минуту помедлила.

— У меня есть превосходное шотландское виски, Дэнни. Не хотите ли выпить стаканчик?

Я ломал голову, пытаясь понять, что скрывается в глубине ее глаз, но это все равно что пробовать проникнуть за защитный экран атомного реактора.

— Это звучит заманчиво, — сказал я.

Ее комната напоминала студию. Пока она разливала виски, я удобно уселся на диване. Она пришла и села рядом со мной.

— Итак, за Таунсвилл, — сказал я, поднимая стакан.

— За Таунсвилл, — без всякого энтузиазма откликнулась она.

— Это далеко от Сиднея?

— Тысяча триста или тысяча четыреста миль.

— Значит, несколько часов полета?

— Да. — Она бросила на меня любопытный взгляд. — Но почему такой внезапный интерес к географии?

— Предполагаю, что вы проделали этот путь не ради созерцания моей физиономии. Значит, должна быть другая причина, и значительная, не так ли?

— Верно. Это очень заметно?

— Немного. Если это сделано для того, чтобы внушить мне, что смерть Лейлы — только несчастный случай, можно было бы подождать, пока я приеду. Но, может быть, вам не хотелось встречаться со мной там и поэтому вы встретили меня в Сиднее? Не хотите ли попробовать купить меня, моя милая?