— На выход, — сказал надзиратель.

— Пора! — взорвался Тристрам, вскакивая с койки. — Давно пора, мерзкая ты личность! Только принеси мне чего— нибудь пожрать, прежде чем я уйду. Чтоб ты треснул!

— Не вы, — злорадно проговорил надзиратель. — Он. — И показал на сокамерника. — Вы с нами еще долго пробудете, мистер Дерьмо. Это его выпускают.

Блаженный Амвросий Бейли, потрясенный словами надзирателя, моргая и тараща глаза, с трудом возвращался к реальности: с конца января ему казалось, что он постоянно ощущает в себе присутствие духа Божия. Блаженный был очень слаб.

— Предатель! — зашипел Тристрам. — Стукач! Ты им врал про меня, врал, и своим враньем покупал свою вонючую свободу!

Глядя на тюремщика бешеными глазами, он с надеждой спросил: — Вы уверены, что не ошиблись? Вы совершенно уверены, что освобождают не меня?!

— Его! — ткнул пальцем надзиратель. — Не вас, а его. Вы же не… — он заглянул в бумажку, зажатую в кулаке, — вы же не «духовное лицо» или как это там, ведь нет? Вот их всех приказано освободить. А такие ругатели, как вы, будут и дальше здесь сидеть. Понятно?

— Это вопиющая, чудовищная несправедливость! — в отчаянии закричал Тристрам.

Молитвенно сложив руки и сгорбившись так, словно ему перебили шею, Тристрам упал на колени перед тюремщиком.

— Пожалуйста, выпустите меня вместо него! Ему уже все равно. Он думает, что уже мертв, сожжен на костре. Он думает, что его не сегодня-завтра канонизируют. Он просто не воспринимает действительности. Умоляю!!!

— Это его освобождают, — снова ткнул пальцем в священника надзиратель, — его. Вот тут на бумаге его имя, смотрите: А. Т. Бейли. А вам, мистер Сквернослов, придется остаться здесь. Не беспокойтесь, мы вам подыщем другого товарища. Ну, пошли, старина, — мягко обратился надзиратель к Блаженному Амвросию.

— Вам нужно выйти отсюда и прибыть в распоряжение какого-то парня в Ламбет, а он вам скажет, что дальше делать. Ну, идем?

Надзиратель довольно сильно потряс Блаженного за плечо.

— Отдайте мне его пайку, — все еще стоя на коленях, клянчил Тристрам. — По крайней мере хоть это вы можете сделать, будьте вы прокляты! Я подыхаю с голоду!

— Мы все голодаем! — прорычал надзиратель. — А некоторым из нас еще приходится работать, а не бездельничать целыми днями! Мы все сейчас пытаемся прожить на этих самых ЕП и нескольких каплях синтелака в день, и говорят, что и этого ненадолго хватит, если так и дальше будет продолжаться… Ну, пошли! — снова тряхнул он Блаженного Амвросия.

Блаженный А. Т. Бейли, едва дыша, лежал на нарах в состоянии священного экстаза, глаза его лихорадочно блестели.

— Е-есть! — стонал Тристрам, с трудом поднимаясь с колен. — Дайте, дайте чего-нибудь поесть!

— Я вас накормлю, — проворчал надзиратель и пообещал прямо противоположное. — Я к вам подсажу одного из тех людоедов, что были недавно арестованы, вот что я сделаю! Вот он и будет вам соседом. Он вынет у вас печень — да, вынет! — поджарит и съест!

— Все равно, — простонал Тристрам, — жареную или сырую, дайте ее мне, дайте, дайте!

— Э-эх, вы… — брезгливо усмехнулся надзиратель. — Пошли, старина! — обратился он снова к Блаженному Амвросию. В голосе его прозвучало беспокойство. — Давай-ка, вставай, будь умницей. Тебя выпускают! Домой, домой, домой! — залаял надзиратель, как собака.

Опираясь на надзирателя, весь дрожа от слабости, Блаженный Амвросий поднялся и встал на ноги.

— Quia peccavi nimis, [4] — проговорил он дрожащим старческим голосом и неуклюже повалился на пол.

— Сдается мне, что дела ваши совсем плохи, совсем, — констатировал надзиратель.

Присев на корточки, он хмуро рассматривал Блаженного, словно кран, из которого перестала течь вода.

— Quoniam adhuc, [5] — прошамкал Блаженный Амвросий, распластанный на плитках пола.

Тристрам, вообразив, что ему представилась возможность убежать, обрушился на тюремщика, как Пизанская башня, — так ему показалось.

— Вот ты как, вот ты как, мистер Мразь! — зарычал надзиратель.

Лежа под ними, Блаженный Амвросий стонал так же, как стонала Блаженная Маргарет Клитроу в Йорке, в 1856 году, раздавливаемая страшным грузом.

— Теперь ты получишь, что заслужил! — бешено хрипел тюремщик, придавив Тристрама коленями и молотя его кулаками.

— Ты сам на это напросился, сам, мистер Вероломство! Ты никогда отсюда живым не выйдешь, уж это точно!

Надзиратель с силой ударил Тристрама по лицу и сломал ему зубные протезы.

— Давно ты на это нарывался, давно!

Тристрам неподвижно лежал на полу, задыхаясь от отчаяния. Надзиратель, тоже тяжело дыша, поволок Блаженного Амвросия Бейли на свободу.