Приняв душ, побрившись и одевшись, Пашин спустился в гостиную, где за накрытым столом его ждал Храмов. Чуть поодаль сидел хмурый дед Ерема. Не обращая на старика внимания, Пашин присел за стол:

— Приятного аппетита, Вова!

— Взаимно! — ответил тот.

И они принялись за завтрак.

Сразу же после трапезы прибыл Головин и позвал их в служебное помещение. Устроились у стола совещаний.

Головин остался стоять.

— Я уполномочен довести до вас, что главная акция планируется на послезавтра, на двадцать шестое августа. Как нам стало известно, в этот день господин Бурмистров намеревается проведать в военном госпитале своего первого заместителя.

Пашин переспросил:

— В военном госпитале?

— Да! Госпиталь выбран не случайно с точки зрения обеспечения безопасности. Проникнуть несанкционированно на территорию госпиталя и ранее было не так просто, а сейчас, когда там первый вице-губернатор, сами понимаете. Но госпитализация Соколовского нами прогнозировалась, а значит, план работы в этих условиях отрабатывался.

Головин поставил на стол кожаный портфель, достал оттуда крупную схему. Разложил на рабочем столе.

— Прошу к самодельной карте, господа!

Пашину с Храмовым пришлось подняться.

Головин начал давать объяснения:

— Вот перед вами схема госпиталя. Красным карандашом обведен главный корпус, а крестиком окна второго этажа палаты, где размещен раненый господин Соколовский. Как видите, окна выходят во внутренний двор. Слева и справа они прикрыты другими лечебными корпусами, отмеченными синим цветом. С тыла — служебными и подсобными помещениями: гаражом, автомастерской, прачечной и моргом. Эти помещения в одном здании — желтый цвет. И высота этого здания два этажа, что ниже лечебных корпусов. Те пятиэтажные. За госпиталем проходит железнодорожная ветка. Она служит для снабжения одной из ракетных войсковых частей, а следовательно, охраняется. Но это неважно. Уже за веткой и несколькими рядами гаражей начинаются новостройки микрорайона. Ближайший дом нового микрорайона, который находится в стадии завершения монтажных работ, от госпиталя на расстоянии в 870 метров. С балкона шестого этажа коробки через оптику хорошо просматривается палата господина Соколовского. По крайней мере та ее часть, где стоит постель раненого.

Пашин покачал головой.

Головин посмотрел на майора:

— Вы хотели что-то сказать, Григорий Семенович?

— Когда в палату войдет губернатор, то наверняка войдет не один. Постель Соколовского окружит свита сопровождения, а охрана возьмет под контроль окна. Тем самым цель будет закрыта от нас. Даже из «СВДС», имеющей прицельную дальность в 1200 метров, живой заслон посетителей не пробить. Если, конечно, вы не выставите губернатора прямо перед окном.

Головин легко согласился:

— Вы правы, господин Пашин! Из «СВДС» Бурмистрова не достать. И выставить его как мишень мы не сможем, поэтому вам придется работать системой «В-94».

Григорий поднял на Головина удивленный взгляд:

— Крупнокалиберной снайперской винтовкой?

— Так точно! 12,7-мм боеприпасы разнесут любые заслоны на расстоянии в два километра, не говоря о каких-то восьмистах семидесяти метрах. Причем бронированные заслоны, а не тела людей.

— Это значит, ради устранения одного губернатора я должен буду расстрелять как минимум пять человек? Ровно столько, сколько боеприпасов в магазине одной «дуры»?

Головин пожал плечами:

— Это, сами понимаете, не мое решение. Но, возможно, вам хватит и одного выстрела, если сумеете вычислить из толпы Бурмистрова.

Храмов, так же шокированный принятым решением, только и произнес:

— Лихо! Ничего не скажешь…

Пашин же спросил:

— Другого варианта разработать не смогли?

Головин взглянул на майора:

— Григорий Семенович! Вынужден напомнить ваш статус! Убивать — ваше ремесло! Лично я не приглашал вас! Так что все претензии оставьте для тех, кто послал вас сюда! Вы должны выполнить свою работу, и вы ее выполните!

Пашин отошел от стола.

Храмов молчал, оставшись на месте.

Головин выдержал паузу, дав время майору овладеть собой. Если бы Головин только представил, что командир группы спецназа всего лишь умело играет свою роль, исходя из обстановки, то, наверное, сам поспешил бы застрелиться, не ожидая, пока его уничтожат другие. Но Головин подобного представить не мог и поэтому принимал за чистую монету «возмущение» Григория. А тот, постояв около окна, вернулся к столу:

— Ладно! С этим понятно! Откуда конкретно я должен буду стрелять?

Головин облегченно вздохнул, взял со стола карандаш, нарисовал на схеме черный крест.

— Вот отсюда. Завтра я покажу это место.

— Хорошо. Как насчет отхода? Выстрел из «В-94» наделает много шума и может всполошить строителей. Даже если вы и уберете их с нужного этажа.

— Строителей в этом здании не будет! А насчет шума? Послезавтра прямо под позицией начнет работать пневмомолот, разбивая верхний грунт для прокладки каких-то там коммуникаций.

— Вы и это предусмотрели?