Халим рассмеялся:

— Как же ты, наверное, упрашивал русских не отпускать тебя. Но тщетно! Для них ты никто, шестерка. И им без особой разницы твоя судьба. А подохнешь, и хрен с тобой! Что ж, они ничего не потеряли. Ты отслужил свое и по-любому шел на списание. Такова участь предателей.

Топаев задрожал:

— Ты не прав, Халим! Меня, действительно, сдали, и я не работал на русских. Я никого не продавал. Вы с Абделем ошиблись.

— Конечно! Как же иначе? Но все! Мне надоело возиться с тобой. И не пой, умри, как мужчина!

— Не надо, Ха…

Он не договорил. Клинок Дикого рассек натянутую кожу горла бывшего полевого командира. Кровь толчками хлынула на его одежду. Карим с Довлатом отпустили тело Топаева. Оно недолго подергалось и затихло. Халим приказал убрать труп, спросил Зухура:

— Заложников освободили?

— Да, саиб! Но стоило ради этого шакала отпускать пятьдесят человек?

Халим, дождавшись, пока вынесут тело Топаева, ответил заместителю:

— Стоило, Зухур! Иначе, как бы мы достали его?

Зухур проговорил:

— Я не думал, что ты выставишь ему столь тяжкие обвинения.

— Тебе, Зухур, не надо было знать все, что касается Топаева. Его ликвидация — отдельный приказ Абделя, полностью совпадавший с моим желанием убить эту тварь. А заложники? Сколько мы захватили?

Заместитель ответил:

— Шестьсот двадцать три человека!

— Вот, более шестисот, а планировалось около четырехсот. Четверо сдохли в школе, сто пятьдесят восемь мы отпустили. Итого, сейчас у нас 461 заложник! И больше никто не выйдет из этой школы! Так что задачу отрабатываем с превышением плана. Абдель будет доволен. Лишь бы завершить все, как надо. И завершить рано утром, когда никто не будет готов к тому, что мы сделаем. Федералы потеряли контроль над ситуацией. Население дезорганизовано, но ему подарена надежда, которая усилит влияние народа на власть. Неверные получат такой сюрприз, от которого долго не смогут оклематься. А мы, мой верный Зухур, уйдем. И к отходу начнем готовиться с 23.00. Удар нанесем в 2 часа. До этого времени вместе с Каримом еще раз проверишь заряды, особенно в пристройке. И держишь минера при себе.

Зухур спросил:

— Ты уберешь его?

Халим скривился в коварной ухмылке:

— Нет, дорогой, Карима уберешь ты. Или имеешь что-нибудь против.

Заместитель ответил:

— Нет, командир! Я не имею ничего против и выполню любой твой приказ!

— Еще бы! Ведь моя жизнь — это и твоя жизнь, если, конечно, Всевышний не распорядится по-иному!

— Ты, как всегда, прав, Халим!

— Иди, Зухур! И держи контроль над людьми. Не дай им расслабиться! Мы на финишной прямой. И нельзя допустить ни малейшей оплошности. Ни малейшей, Зухур!

— Я все понял, Халим!

— Иди!

Заместитель удалился.

Халим вновь опустился в кресло директора школы. Ему предстояло еще раз тщательно просчитать каждый свой шаг при отходе из этой обреченной школы. Ошибиться — значило умереть! А он должен жить! Он заслужил жизнь. Ту жизнь, о которой мечтал и которая так близка. И он, Дикой, своего шанса не упустит. Нет, не упустит, несмотря ни на что!

Оперативный штаб по освобождению заложников. 23.00

На подведение итогов прошедших с захвата заложников суток собрались члены правительственной комиссии Соколов Дмитрий Михайлович, депутат Государственной думы Каневский, представитель центрального аппарата ФСБ генерал-майор Крупинин, губернатор области Устинович и глава администрации города Петров. А также начальник ОФСБ по Новокоролевску майор безопасности Тоскунов, начальник городского отдела внутренних дел подполковник милиции Белоухов, командир мотострелкового полка подполковник Шевцов. Были приглашены и командиры спецподразделений «Бета» и «Стрела» майоры Голубев и Вьюжин. Соколов говорил долго, чуть ли не по минутам расписывая то, что произошло за прошедший день, сделав ударение на то, что при всей остающейся сложности, непредсказуемости и драматизме ситуации, усилиями комиссии удалось добиться освобождения боевиками Дикого 158 человек. Это результат. Результат неплохой. В то же время представитель Президента заметил, что на начальном этапе торговаться с Диким было нетрудно. Но вот теперь, когда очередной этап связан с доставкой в город ста миллионов долларов, переговоры пойдут тяжелее. Москва не собирается платить. Вместо этого Кремль предлагает бандитам безопасный отход из населенного пункта. Но без денег и заложников. Пойдет ли на это Халим? У Соколова на этот вопрос ответа не было. За представителя Президента ответил депутат Государственной думы:

— Нет, господа, на подобные встречные условия Дикой не пойдет. Не за тем он захватил заложников, чтобы заполучить дружка Топаева.

Подал голос Крупинин:

— Кстати, по данным ФСБ, Топаев не являлся личным другом Халима. Напротив, их отношения носили скорее враждебный характер. Посему мне кажется странным требование Дикого освободить Топаева.

Губернатор области проговорил:

— В этом деле много странного. Хотя бы тот же случай с автобусом или патрулем покойного Чеснокова. Утверждение, что капитан пошел на сговор с бандитами ради того, чтобы избавиться от семьи и получить какие-то двадцать тысяч долларов, не выдерживает никакой критики.

Поднялся начальник городского ОФСБ Тоскунов:

— Меня не оставляет мысль, что бандиты играют с нами!

Соколов повернулся к майору:

— Что вы имеете в виду?

— Да хотя бы деньги. Сумма явно завышена. Ладно, если бы Дикой затребовал миллионов шесть, ну, двадцать, а то ведь сто! Устанавливая как бы специально цену, заведомо неприемлемую для власти. Предупреждая о том, что не допускает никакого торга. По-моему, Халим провоцирует нас к каким-то действиям.

— К каким?

— А вот этого я не знаю.

Слово вновь взял губернатор:

— Что может последовать за затяжкой времени по доставке запрошенной суммы денег?

Генерал ФСБ буркнул:

— А вы, Виктор Павлович, не догадываетесь? Халим начнет выбрасывать нам трупы детей. И чем дольше мы будем тянуть время, тем больше получим трупов.

Соколов произнес:

— И тут взбесится население. Оно сметет наше оцепление и пойдет на школу. Бандиты откроют огонь. Число жертв предсказать невозможно, но их будет много.