Шрифт:
— Договориться не сумеем?
— О чем?
— В этом кейсе мелочь по сравнению с тем, чем я владею!
Степан усмехнулся:
— Нам хватит этой мелочи. За кого ты нас принимаешь? За полных идиотов? Думаешь пообещать «лимон», который у тебя якобы в Ростове. Мол, доедем, отдашь, коль оставим в живых, да? Рассчитываешь, что поведемся, как лохи последние? Мог что-нибудь получше придумать.
— Есть вариант и лучше! Пол-«лимона» в Новокоролевске.
Этого братья не ожидали. Витек обратился к Степану:
— Слушай! Может…
Но бывший милиционер оборвал брата:
— Заткнись! Если не блефует, то «бабки» и так ясно где. В доме Галины! Проверим. Но сначала заберем те, что в кейсе.
И отдал последний в своей жизни приказ:
— Открывай кейс, татарин.
Халим закрыл глаза, начал шевелить губами.
Степан крикнул:
— Ты че, не понял?
Виктор сказал:
— Погоди, он молится.
— А?! Ну, пусть помолится перед смертью.
Халим, изобразив молитву, покорно поклонился и, вырвав из кармана пистолет с глушителем, выстрелил Степану в лоб. Тот рухнул в пыль грунтовки. Все произошло мгновенно, Витек даже с места не тронулся. Только перевел взгляд с брата на бывшего соседа:
— Ринат!.. Это… Ринат, погоди, не убивай! Это все Степан, клянусь!.. Я бы… никогда!
Дикой прервал его:
— Я слышал ваш разговор, когда остановились. И ты согласился, чтобы твой спившийся братец убил меня. Вы оба глупцы. Кого решили завалить? Меня, Халима Дикого?
— К… какого… Дикого?
— Знай, придурок, что я — полевой командир самого Абделя Аль Яни, слыхал о таком?
Виктор закивал головой. Глаза его излучали испуг:
— Конечно, слыхал! Неуловимый Абдель. Самый главный террорист.
— Точно! И это мои люди захватили школу! И это я подорвал ее вместе с заложниками. Теперь ты понял, кого собирался завалить, как обычного черножопого? Ведь так вы называете нас между собой? А как ты вел себя в городе? Для тебя я был ничтожеством. Ты ненавидел меня потому, что я увел твою шлюху. Сейчас она плавает в ванне, как дохлая жирная рыба. Вы все, неверные, для нас — жертвы. И мы будем резать, топить и стрелять вас! Ты позволил мне помолиться. Я привык отдавать долги. Можешь молиться и ты!
Витек упал на колени, взмолился:
— Ринат, Халим! Прошу, не убивай. У меня семья. Клянусь, я никогда и никому не расскажу, кто жил у покойной Галины. Буду молчать. Степана закопаю. Тебя никто не будет искать.
Халим усмехнулся:
— Это ты точно заметил. Меня искать не будут. Искать будут вас. Возможно, найдут уже завтра. Меня это вполне устраивает. Или молись, сука, или поднимись и умри, как мужчина!
Но Витек, наоборот, упал в пыль лицом, забился в истерике, повторяя одно и то же:
— Прошу, пощади! Пощади, ради всего святого!
Дикой, перекосив рот, брезгливо выстрелил в затылок бывшему соседу:
— Не хочешь, как мужчина, сдохни, как шакал.
Дождавшись, пока прекратятся судороги, Халим обыскал труп Виктора. Забрал свои шесть тысяч, выданные водителю в качестве аванса. Оттащил трупы в рощу, бросил в первую подвернувшуюся канаву, туда же полетел и очищенный от отпечатков ствол. Забросал канаву ветвями близрастущих молодых берез. Вышел на грунтовку, сел в машину. Открыл бардачок. Увидел чистые бланки доверенности. Заполнил один из них на имя Рината Ибрагимовича Гулимова. Завел двигатель. «Фольксваген», несмотря на ветхость, работал как часы. Проехал до ближайшей опушки, развернул иномарку и вскоре влился в транспортный поток трассы. В Батайске оставил машину, убрав с руля и ручек салона отпечатки своих пальцев. Прошелся по дороге. Увидел идущую в сторону Ростова «Волгу». Такси! Поднял руку. Машина остановилась. После небольшого торга таксист доставил клиента в город. На подъеме Халим попросил таксиста остановиться. Оттуда, достав аппарат спутниковой связи, вызвал абонента, находившегося в Пуштарском ущелье далекого Афганистана:
— Шейх? Халим!
— Рад тебя слышать, брат! Как дела?
— Нахожусь в Ростове!
— Это хорошо! Надеюсь, следы за собой зачистил как следует?
— Сегодня погоню за мной не устроят точно!
— Этого достаточно! Вылетай в Таджикистан немедленно, сообщив в Актебе перед посадкой на борт время убытия. Чтобы люди Абдулло в Душанбе успели встретить тебя.
— Я все помню, шейх!
— Это хорошо! Жду тебя!
— До свидания, шейх!
— До свидания, Халим!
Отключив станцию и упаковав ее в кейс, переложил пачку долларов в карман куртки. Российские деньги почти кончились, осталось около двухсот рублей. Поднялся к трамвайным путям. Увидел надпись «Обменный пункт». Обменяв две тысячи долларов, без труда поймал такси. Доехал до аэропорта. Внимательно изучил расписание. Купил билет на рейс в 20.40. Подумал, хорошо, что лететь предстоит на «Боинге-735», который уже в 22.25 доставит его в столицу России. Точнее, в Домодедово. Оттуда в Душанбе придется лететь российским «Ту-154». В последнее время эти самолеты стали часто падать. Вот будет история, если Дикому, прошедшему и огонь, и воду, и медные трубы, суждено закончить жизнь среди обломков разбившегося лайнера. Но что это за мысли? Все будет хорошо! Халим, перекусив в одном из многочисленных кафе аэропорта, стал ждать объявления регистрации и посадки на нужный борт.
Глава третья
Из Москвы Халим вылетел ночным рейсом в 02.20. В Душанбе прибыл в 7.30 по московскому времени, или в 10.30 по местному. Его встречали возле трапа. Человек, подошедший к бандиту, сошедшему на бетон, представился Шавлатом:
— Я от Абдулло, уважаемый Халим! Ассолом аллейкум!
Дикой тоже поздоровался и поинтересовался:
— Ва аллейкум ассолом, как узнал меня, Шавлат?
Встречающий ответил:
— По фотографии!
— Но я всегда снимался с бородой, а сейчас выбрит.