Тамара посмотрела на Рыбанова:

– Вам не повезло в этом смысле?

– Да нет, Тамара, моя бывшая жена была да и остается хорошим человеком, только я так и не сумел быть хорошим мужем. Вот так. Кстати, ты кто по званию?

– Лейтенант технической службы.

– Офицер! Это звучит гордо! Давай ужинать, лейтенант. А за заботу спасибо, только не надо никаких бутербродов. Договорились?

Женщина промолчала, сев за стол. К ней присоединился и Рыбанов.

После ужина Николай подошел к аппаратуре, которую Тамара выставила возле окна, спросил:

– Ну и что ты там днем записала? Или эта информация секретна и предназначена только для Великанова?

– Да нет, если хотите, послушайте, только это займет всю ночь. А если вкратце, то нами интересовался Габрелия. Приходил к деду Ивану. В частности, его интересовало, где вы провели прошедшую ночь и ушла ли я утром? Дед расписал ночь так, что лучше не придумаешь! Передал почти все, что выдал магнитофон. Жаловался!

– Он мне тоже жаловался, встретил с работы. Поговорили мы с ним. Больше жаловаться никому не будет! Интерес Габрелии тоже понятен…

Тамара рассказала и о разговоре Габрелии с заместителем. Рыбанов усмехнулся:

– Это хорошо, что они считают, что все идет по их плану, очень хорошо! Великанов не звонил?

– Нет.

– Я выйду прогуляюсь ненадолго, потом распределим ночь, не сидеть же тебе сутками перед этой мандулой, – кивнул Николай на аппаратуру.

Рыбанов вышел из дома, огляделся, в переулке никого не было. После его ухода Тамара тут же выключила свет. Конспиратор. Николай направился к троллейбусному кругу. Там, за остановкой, в лесополосе, вызвал по телефону Великанова:

– Ну что у нас, Сень?

– Все нормально пока. Следите с Тамарой за базой внимательно. Вот-вот должен Юсуп появиться. Он и отдаст приказ к проведению акции. А сигналом к ее началу послужит появление у вас знакомой тебе белой «Газели». Мы должны знать, когда она войдет на территорию, чтобы уже не выпустить ее оттуда. Группа захвата находится в полной боевой готовности. Ребята в Сергееве так же готовы. Это все.

– Все так все.

Отключив телефон, Рыбанов вдруг почувствовал желание выпить. Нестерпимо захотелось опрокинуть стакан водки. Эта женщина, в комнате, нравилась ему. Но она замужем. Черт бы побрал этого Габрелию с его бандой! Быстрее бы уж начиналась схватка! Вот тогда он, Николай, обретет себя. Вступив в бой, Рыбанов вернется в родную стихию. И будет действовать спокойно, зная, что делать. А сейчас? Нажраться? Можно, в принципе, но он представил, какими глазами посмотрит на него Тамара. Она, возможно, и не скажет ни слова против, да и что она сможет сказать? Но каково будет ему? Нет! Придется от водки пока отказаться. А там, глядишь, и бросить пить совсем. А что взамен? Сумасшествие от одиночества? Эх, жизнь наша бекова…

Он вернулся в дом. Тамара посмотрела на него с какой-то скрытой тревогой. Или показалось?

Рыбанов сел в кресло-кровать, закурил.

Магнитофон, обращенный динамиками к стене, разделяющей дом, крутил кассету с порнухой, но ни Николай, ни Тамара не замечали этого.

Наконец, в очередной раз закурив, Николай предложил:

– Ты бы отдохнула? Ложись, я послежу за приборами до 4 часов. Потом сменимся.

– Хорошо. В четыре ровно я проснусь.

Тамара, накрывшись простынею с головой, быстро уснула. Сидеть за этой прослушивающей мандулой – тоже дело не из простых, требующее постоянного внимания и напряжения.

В четыре утра женщина сама не проснулась. А Николай не стал ее будить. Поднял он Тамару, когда ему следовало идти на работу, в 7.30.

Проснувшись, женщина не могла понять, почему на улице светло.

– Сколько сейчас времени, Коля? – впервые обратилась она к Николаю на «ты».

Рыбанов ответил:

– Семь тридцать. Кофе готов, тебе муж подает его в постель?

Тамара не обратила внимания на шутливый тон напарника:

– Почему ты не разбудил меня в четыре?

– Ты так сладко спала, – ответил Николай, – что я просто не смог проявить такую жестокость. Тебе необходимо отдохнуть. Короче, завтрак на столе. Ничего необычного на базе не произошло. Пленку я перезарядил, аппаратура включена. Я пошел. До встречи!

– Спасибо, Коля!

– На здоровье!

Он вышел из дома и, несмотря на то что не выспался, чувствовал себя как-то легко. В таком бодром настроении он вошел на базу, не предполагая, что совсем скоро эта мирная складская территория превратится в ад. И этого не предполагал никто, включая подполковника Великанова. Никто, кроме одного ублюдка, медленно приближающегося на пригородном электропоезде к Переславлю.

Вестник смерти готовился выйти на перрон вокзала мирного города, когда Николай приступил к работе.

Пригородная электричка Лучанск – Переславль-2 прибыла к третьему пути в восемь тридцать. Двери автоматически открылись, и на перрон хлынула толпа. Люди, не желая спускаться в подземный переход, широким фронтом направились через пути к вокзалу.

Был среди них и седой полковник в военной форме советского образца. Отставник. Но офицер заслуженный, о чем говорили его многочисленные орденские планки. На груди полковника, в котором смутно угадывался уроженец Кавказа, красовались планки орденов Красного Знамени и Красной Звезды, нескольких медалей «За боевые заслуги». Красная и желтые ленты на правой стороне кителя указывали на то, что в свое время полковник получил одно тяжелое и несколько легких ранений. В общем, из поезда вышел человек, достойный уважения! Никто не связал бы его и пятерых мужчин разных национальностей, вышедших на перрон из разных вагонов все той же электрички. Тем не менее между офицером-отставником и мужчинами связь существовала. И связь прямая! А в Переславль под видом полковника прибыл сам Юсуп Когоев, по паспорту Кацкиев, на самом деле – кровавый полевой командир непримиримых Алимхан Дурбаев, за чьей личностью безуспешно охотятся в Чечне отряды спецназа разных федеральных ведомств.