Сначала происшествие во время дайвинга, теперь неудачное джип-сафари…

Кто-то узнал об ожерелье? Кто-то хочет убить Вадима?

Ирочка своим глазам не поверила: раненый Вадим решил вместе со всеми подняться в горы. И он как-то странно на нее смотрел… Неужели строители ему все рассказали? Какое неожиданное участие… Заметил, что она обгорела, нахлобучил на нее свою кепку, посоветовал поменьше завтра торчать на солнце.

«Он меня подозревает», – решила Ирочка.

На душе стало так тревожно, что она в отчаянии заговорила с гидом, пытаясь отвлечься от горьких мыслей.

Потом раздался истошный Светин крик, и если бы не он, то свистящий камень раздавил бы ее, беззаботно поднимающуюся по тропинке.

Когда Ирочка открыла глаза, ее поразило даже не наливающееся синевой небо, не онемевшая рука и капающая на камни кровь. Рюкзачок с ключами. Он остался там, в горах.

С трудом дождавшись, пока французский врач осмотрит руку, Ирочка прошептала:

– Там портмоне, телефон.

Вадим как-то подозрительно быстро вызвался помочь.

– Неужели? – страшная догадка пронзила Ирочку. – Неужели он его открывал?

Она вскочила со стула, хлопнула балконной дверью и, отыскав на кресле рюкзачок, с трудом его расстегнула.

Помада, расческа, прочая женская дребедень.

Все в целости и сохранности.

Кроме той самой связки…

– Может, она еще найдется, – прошептала Ирочка. – Может, я просто выронила ее в номере. А еще надо посмотреть возле того места, где я планировала спрятать ожерелье…

Как страшно… Алина Гордиенко, втянув голову в плечи, вяло ковырялась в тарелке с салатом и вела мысленный разговор с Кириллом Панкратовым. Сейчас он вернется в ресторан и скажет: «Ты плохо выполняешь условия контракта. Я позвонил Филиппу Марковичу, он в ярости. Говорит, что пересмотрит условия договора. Ты родишь Пригориным ребенка, но денег не получишь. В горах была стрессовая ситуация, и еще неизвестно, как это отразится на беременности». А она… Она ему возразит: «Кирилл, а кто предложил мне поехать на эту экскурсию? Кто говорил, что надо отвлечься от грустных мыслей, хотя бы ненадолго сменить обстановку? Ты! И поэтому с твоей стороны просто непорядочно звонить Филиппу Марковичу и меня закладывать. Я ни в чем не виновата!» И еще, разумеется, надо рассказать ему про Родьку. Ну не каменное же у него сердце. Должен понять!

Но когда Кирилл вернулся за столик, то сказал совсем не те слова, к которым мысленно приготовилась Алина. Он заговорщицки подмигнул и положил на столик две бумажки.

– Это квитанции. Скоро мы с тобой поедем в Луксор. Кредит у нас неограниченный, так что будем им пользоваться на полную катушку, – рассуждал Кирилл, с аппетитом уминая ароматное мясо. – Конечно, с горами мы немного погорячились. Но мы же не знали, правда? А насчет Луксора я все выяснил. Автобус комфортабельный, ехать всего четыре часа. Ахмет уверяет, что ни разу во время этих поездок с туристами ничего не случалось. Правда, он рассказал, что много лет назад террористы расстреляли туристов прямо в каком-то храме. Но это же сто лет назад было! Эй, ты что, плачешь, что ли?

Кирилл отложил приборы, вытащил из кармана носовой платок и протянул его Алине.

– Возьми. Я тебя чем-то обидел? Успокойся, милая…

– Кирилл, пока тебя не было, я такого себе напридумывала, – задыхаясь от слез, пробормотала Алина. – Я решила, что ты пошел звонить Филиппу Марковичу. И что он денег мне не заплатит…

Слова текли сами собой, как будто прорвало плотину и долго сдерживаемый поток воды вырвался на свободу. Она рассказывала обо всем. Как ее обидел тот человек, как любила мужа, как сердце заходится от боли за сына и как пришлось решиться на такое, ведь по-другому совсем нельзя было много денег заработать, а нужно, сынишка маленький, а сердечко у него больное, совсем больное…

Кирилл пододвинул к ней стул, обнял, гладил по голове. Так приятно было чувствовать его пальцы, ерошащие ежик волос, движения руки успокаивали, слезы высохли, хотелось сидеть так, обнявшись, долго-долго.

– Успокойся, милая, – повторял Кирилл. – Я очень хорошо тебя понимаю. И не осуждаю. Перед близкими у каждого нормального человека есть ответственность. Ты сильная женщина. Самоотверженная.

Потом он положил ладонь ей на живот и сказал те слова, от которых у Алины вдруг заныло сердце.

– Как там наш малыш?..

Если хотя бы на пару минут запрокинуть голову вверх, подставив лицо накрывшей Хургаду ночи, можно заметить, как пикируют вниз звезды. И начать загадывать желание. И бросить это занятие. Так как легкий гул снижающегося самолета разочарует: это лишь вспышки огней, а все звезды крепко-накрепко схвачены небесами.

Но у встретившихся на берегу моря мужчины и женщины не было времени любоваться ночными красотами. Они разговаривали.

– Может, лучше подкараулить Вадима в Москве? Здесь становится слишком много любопытных глаз.