– Это мы позвонили в милицию, – всхлипывала тетка, одергивая с трудом сходившийся на рубенсовских формах халат. – Живем внизу. Дом панельный, все слышно. Часа три назад…

– Да точно три, – перебил ее худой лысоватый мужчина в спортивном костюме. – По НТВ как раз последний выпуск новостей начинался.

Тетка бросила на мужчину презрительный взгляд, красноречиво свидетельствующий, кто в доме хозяин. Затем поправила прикрывающий утыканную бигудями голову платок и властно заметила:

– Петька, помолчи. Инесса вскрикнула. Потом что-то упало. Но мы тогда подумали – мало ли чего. Может, с Егором поссорилась, а потом уронили что.

– Так, – Седов последний раз отжал бесславно погибший вещдок в раковину и вернулся в прихожую. – Егор у нас кто?

Петр явно жаждал общения.

– Так племяш ее, елы-палы!

Тетка зашипела, как кобра, покосилась на тело соседки и всхлипнула.

– Племянник. Пятнадцать лет ему вроде. Они часто ругались. Короче, мы уже спать легли. И я слышу – стучит что-то, барабанит. Я в ванную. Вода с потолка льется сплошным потоком. Мы давай Инессе в дверь колотить. Не открывает. Потом в РЭУ дозвонились. Те про крик услышали, и заявляют – вызывайте милицию, мы уже один раз такую квартирку вскрыли, больше не хотим, полгода показания давали. Вот так все и вышло. А что же это получается? Егор родную тетю зарезал. Господи, людцы божьи, что творится на белом свете!

Петр отступил от супруги на пару шагов и с вызовом заметил:

– А может, и не Егор это вовсе, вот!

– Петька, молчи! – взвилась женщина. – Как это не Егор! Типа, ты не помнишь, как он хотел, чтобы Инесса квартиру на него переписала?

– Хотел! Мало ли кто чего хочет?!

Супруг, не желая капитулировать, вдохнул побольше воздуха, намереваясь выплюнуть очередную тираду, но запнулся, прерванный следовательским:

– Граждане понятые, попрошу прекратить ругань! У вас еще будет возможность дать показания органам следствия!

Пусть заткнутся. Любое убийство – минимум пять часов работы. Нарисовать планы комнат, оформить направления для экспертиз, протоколы, опросить возможных свидетелей. Потерпевшая – светлая ей, бедняжке, память – покрошена в капусту. Да здесь описание всех нанесенных ударов часа два займет. А тут… Вот ведь странные люди – обыватели. Стояли бы тихонько и скорбели. Нет! Всегда больше всех надо. Главные знатоки! Орут, на мозги давят. Предположения высказывают. Умные выискались!

Седов сел на пуфик, достал из дипломата чистый бланк протокола осмотра места происшествия и принялся быстро заполнять первые строчки. Собственную должность, имена-фамилии экспертов, адрес проживания понятых.

– Осмотром установлено, – Володя повернулся к Александру Гаврилову, присевшему над телом женщины с линейкой, и выразительно на него посмотрел.

– Труп женского пола, правильного телосложения, удовлетворительного питания, трупное окоченение отсутствует во всех обычно исследуемых группах мышц, – забормотал судмедэксперт, стаскивая перчатки. – Кожные покровы тела восково-бледные, трупные пятна синюшно-фиолетового цвета, разлитые, насыщенные, располагаются на задне-боковой поверхности тела, при надавливании на них пальцем обесцвечиваются и восстанавливают первоначальную окраску через 10 секунд…

Закончив описание тела, Седов переместился в уже мельком осмотренный зал и огляделся по сторонам.

– А ведь она собиралась куда-то, – под нос пробормотал он. – Вот, на диване разложено нарядное платье. Гражданка Инесса Морова 1959 года рождения, не замужем, детей нет, явно планировала принять ванну, принарядиться и куда-то отправиться. Уж не на свидание ли?

Тетка-понятая после высказанного следователем предположения вновь активизировалась.

– Могла она собираться на свидание. Запросто. Инесса все мужичка подыскивала. Кому одной охота век вековать? – она обернулась на задремавшего в кресле супруга, посмотрела на него почти с нежностью. – Да не получалось ничего у Иннессы. Нет нынче нормальных мужичков, какие-то ей все время несолидные попадались.

– А вы этих несолидных видели? – оживился Седов.

Следующие полчаса он добросовестно записывал сведения про Ваську из соседнего подъезда, Борис Михалыча – крутого парня и тэ дэ и тэ пэ. Затем в квартиру ввалился полупьяный подросток, который, икнув, воззрился на тетку и удовлетворенно воскликнул:

– Замочили суку! Наконец-то! Так ей и надо.

Еще раз икнув, он перевел взгляд на следователя и экспертов.

– А вы кто?

– Конь в пальто. Базар фильтруй! – отрекомендовался Володя.

Егор счастливо улыбнулся, и тогда Седов не сдержался, схватил его за ворот куртки, встряхнул как следует.

Цинизм молодого человека настораживал…

Как и предполагал Седов, дело об убийстве гражданки Инессы Моровой передали в его производство. Во-первых, именно ему «повезло» дежурить в ночь, когда обнаружили тело. Во-вторых, он недавно прикрыл по истечении срока давности совершенно не раскрываемый «висяк», и теперь был перед суровой статистикой чист, аки младенец, чем руководство и не преминуло воспользоваться. Володя к такому решению отнесся с пониманием. Действительно, неправильно, когда ребята-следователи «зашиваются» с «сиротскими» трупами, а у него все «в шоколаде». Пара краж, нанесение тяжких телесных повреждений и бомжик, порешивший сожительницу по причине ревности и добровольно во всем признавшийся. Мелочи, рутина…