На получение ответа нужна примерно неделя. И Бранислав проводит это время, как уже догадывается читатель, самым приятным образом. У прелестной Милицы были пышные светлые волосы и блестящие черные глаза. «Она любила меня всей душой и даже требовала, чтобы я поклялся ей в верности, и сама поклялась мне в том же».

Не обходится и без смешных приключений. Неожиданно в гости приезжает родственник Трзибашичей, полицейский чиновник. Браниславу пришлось выдать себя за другого. Комедия, в которой принимает участие весь дом, чуть не закончилась разоблачением. Какая великолепная ситуация! Она еще пригодится комедиографу.

Очевидно, вести из Нового Сада пришли неутешительные. Нушич остается в Белграде и решает не терять времени даром. В мае и июне он сдает в Великой школе много предметов и получает прекрасные оценки. Любовь к Милице, желание жениться подстегивают его. Он знает, что за недоучку, за человека, не определившегося в жизни, Милицу не отдадут. После длительного заключения сдавать экзамены было бы гораздо труднее. Бранислав решает получить диплом до отъезда к месту заключения.

Политические события откладывали окончательное вынесение приговора. 1 июля 1887 года к власти пришли радикалы вкупе с либералами. Милан, нуждаясь в деньгах и желая получить от скупщины увеличение цивильного листа, идет на любые политические сделки.

Лишь 2 декабря апелляционный суд выносит решение, по которому Нушич приговаривается «за оскорбление Его Величества короля путем печати» к двум годам тюремного заключения и выплате 25 динаров судебных издержек.

В маленьком Белграде все знают друг друга. Семьи там — могучие кланы, патриархальное кумовство всеобъемлюще. Нашлись заступники, и Браниславу выхлопотали разрешение сдавать экзамены. Он налегает на учебники и уже в сентябре успешно сдает один за другим все предметы, значащиеся в программе юридического факультета. Правда, к профессорам он является в сопровождении громадного усатого полицейского.

В один прекрасный день Бранислав Нушич оказался обладателем университетского диплома. Теперь он мог стать чиновником, адвокатом, журналистом… Покидая канцелярию ректора, он раздумывал о преимуществах и недостатках этих профессий. Впрочем, времени на такие размышления ему хватит.

Официальная газета «Дневны лист» 12 января 1888 года поместила сообщение: «Г. Бранислав Дж. Нушич, выпускник юридического факультета, отправлен вчера, 11 сего месяца, железной дорогой в Пожаревац отбывать двухгодичный срок заключения, согласно приговору Кассационного суда, за стихотворение „Похороны двух рабов“, которое помещено в 98 номере „Нового Белградского дневника“ за прошлый год».

Беда никогда не приходит одна. Прелестная Милица вдруг заболела. Бранислав бросился к своему приятелю Джоке Йовановичу, молодому врачу, только что приехавшему из Парижа, где он совершенствовался в своем ремесле. «Эскулап» Джока осмотрел хорошенькую Милицу и охотно согласился не отходить от ее постели, пока не поставит больную на ноги. Доверчивый Бранислав рассыпался в благодарностях и, сжимая в руке букетик цветов, полученный на прощание от Милицы, отправился в тюрьму.

Так с букетом в руке Бранислав и оказался в камере № 7. Теперь его «горизонт — четыре стены» и масса времени на размышления. «Ох, как тяжело размышлять, будучи втиснутым меж четырех узких стен». Он был готов запеть псалмы, как Давид, перебирая вместо струн арфы прутья тюремной решетки: «Неужто я уподобился тем, кого в могилу кладут, и неужто иссякли силы мои!»

Его утешал один из заключенных: «Не убивайтесь понапрасну, сударь. Я тоже думал, что без меня все остановится, но вот уже два года я сижу в тюрьме, а недавно получил письмо, в котором мне сообщают, что моя жена родила. Все в божьей власти. Бог даст, сударь, и без вас обойдутся!»

Бранислав запомнил эти слова, а может быть, и сам их придумал, как и разговор с базарным воришкой, который якобы никак не хотел поверить, что за какое-то стихотворение можно получить два года тюрьмы, и посоветовал позабыть об университетском образовании и заняться «настоящим делом» — срезать кошельки. «Думаешь, так и прошагаешь по жизни с университетом да со стихами. А ну, давай, ты пиши стихи, а я буду воровать, а лет этак через двадцать встретимся. Запомни, встретимся! И если я к тому времени не буду депутатом скупщины, то уж по крайней мере буду председателем правления или контрольного совета какого-нибудь банка. Ты пройдешь мимо меня в истертых брюках и с истертым умом и, скинув передо мной шапку, поклонишься, выразишь мне свое почтение и предложишь за пятьдесят динаров написать поздравление в стихах ко дню моего рождения. Выйдет, вероятно, к тому времени одна или две книжки стихов за твоей подписью, но к тому времени появятся уже сотни тысяч акций с моей подписью. С каждым днем цена на твои книжки будет падать, а цена на мои акции будет расти; твою книгу оценят по достоинству двое-трое таких же, как ты, а мои акции будут цениться даже на бирже. Над тобой станут смеяться, когда будешь проходить через чаршию, а обо мне будут говорить с уважением. Верно?»

Бранислав Нушич серьезно уверял, что через двадцать лет он и в самом деле встретил этого жулика, который к тому времени разбогател и стал уважаемым членом общества.

На другой день его перевели в одиночную камеру № 11, «для политических». Но предварительно жандарм отвел его к начальнику тюрьмы, который должен был завести дело на нового заключенного. Начальник задавал вопросы, а Бранислав отвечал на них, и в памяти его всплывали «личные приметы» возлюбленной.