Джек сделал глоток вина.

– Но теперь… – он наклонился вперед, – после того, что ты мне рассказала, кажется, в чем-то они были правы.

Симона задумчиво следила за игрой языков пламени в камине и слушала убаюкивающее потрескивание горящих поленьев:

– Этот дух… скорее, неприкаянная душа.

– Ты полагаешь… – прервал ее Джек, понимая, куда она клонит. – Ты думаешь… Нет, Симона, пожалуйста, не надо. Это невозможно!

Он поднялся с кресла и стал беспокойно ходить взад и вперед по гостиной.

– Джек, прошу тебя, – писательница опустошила свой бокал. – Давай просто рассмотрим все варианты. Вдруг речь идет о чьей-то заблудшей душе, которая не может попасть в царство мертвых, пока не выполнит какое-то последнее задание? До тех пор она вынуждена находиться между двух миров и пугать всех своим появлением.

– О каком задании ты говоришь? – Джек остановился у одного из четырех высоких окон гостиной. В ночном небе облака одно за другим пытались закрыть луну.

– Если бы я знала… – Симона тоже поднялась и подошла к Джеку. – По крайней мере мы теперь знаем, чья неприкаянная душа обитает в Халфорд-Мэноре.

Мужчина медленно повернулся к ней. На его каменном лице лишь слегка дрожали уголки губ:

– Ты полагаешь, что нам известно, кто это?

– Да.

– Не произноси это имя, – пробормотал он и прислонился к стене. Его трясло. – Это звучит так невероятно, так ужасно.

– Мы знаем, о ком идет речь. Этого человека при жизни ты глубоко уважал. Она даже попросила меня ее освободить. Я уверена, что мне это удастся только с твоей помощью, Джек.

Джек кивнул и привлек Симону к себе.

– То есть ты думаешь, что дух… это Карен Макдоусон? – с трудом выговорил он. – Невозможно!

Симона была серьезна как никогда.

В эту минуту в камине погас огонь, и в гостиной воцарилась кромешная темнота. Все еще тлеющие угли не давали никакого света. Могильный холод охватил молодых людей. Симона прижалась к мускулистому телу Джека, инстинктивно ища защиты. Он успокаивающе погладил ее по голове.

– Джек, – прошептала она. – Что это значит?

– Пока не знаю.

Девушка хотела что-то сказать, но в это мгновение в воздухе снова возник нестройный хор из тысяч шепчущих голосов. Сначала он звучал тихо и неразборчиво, затем все громче, пока не стал походить на вой ветра.

– Она здесь, – прошептала девушка. – Она рядом с нами.

Затем она вдруг отстранилась от Джека и вышла на середину гостиной.

– Карен! – крикнула она дрожащим голосом. – Покажись нам!

Ничего не произошло. Сердце девушки бешено колотилось.

– Что ты хочешь? Тебя смущает присутствие Джека?

– Джек… ты должен… нам помочь, – отчетливо прозвучало сквозь вой голосов.

Симона посмотрела в сторону окна, выделявшегося серым пятном в темном помещении. Джек вздрогнул, когда до него дошел смысл слов.

– Что я должен сделать? Что мне сделать, чтобы освободить тебя? – молодой человек старался говорить уверенно.

– … нам помочь… пожалуйста… больница…

– В больнице? – Джек Равитт лихорадочно размышлял, какое отношение Карен Макдоусон имеет к больнице. – Что ты имеешь в виду?

– Тайна… там… наше спасение…

– Какая тайна? – вступила в странный разговор Симона. Ее знобило, выворачивающий наизнанку запах тлена затруднял дыхание. Ей казалось, что она стоит у ворот в ад. Широко раскрытыми глазами девушка всматривалась в темноту, но не видела призрака. Карен не хотела показываться Джеку?

– … сейчас ухожу… слишком слабая … скоро… спасение…

Жуткий шепот быстро стих.

– Подожди же! – прозвучал в темноте голос Джека, но призрак уже исчез.

Сначала слышалось лишь тиканье часов, а затем с новой силой разгорелся камин, и поленья бодро затрещали, разбрасывая искры. Приятно согревающий огонь обрадовал Симону и Джека, стоявших в обнимку посреди гостиной.

– Боже мой, – наконец произнес Джек, зарывшийся лицом в приятно пахнущие волосы девушки. – Такого со мной еще никогда не было.

– Зато теперь ты мне веришь.

– Ну конечно, – улыбнулся он, и их губы слились в долгом поцелуе.

В этот момент толстые стены особняка содрогнулись от раската грома.