Если стрелять очередями, то переводчик надо оттянуть до упора вперед, вот так. Портить патроны Андрей не стал, щелкнул предохранителем, отстегнул магазин, перевел взгляд на Таню. Она наблюдала, поджав ногу, как настороженная болотная птица.

– Мне не хочется туда идти, – признался Андрей. – Мы увидим то, что нам не понравится. Нас могут сожрать…

– Да, но нужно убедиться, – кивнула Таня. – Мы ж не знаем, что там, в городе.

Андрей протянул руку, сжал ее узкую холодную кисть, и они пошли вдоль бетонного забора к лазу, через который их провел Сталкер. Моросил первый осенний дождь, капли скатывались за шиворот, но Андрей не замечал этого. Мысленно он был далеко, в объятой паникой Москве. Точнее, в своей квартире в Саратове, где осталась мама. Только бы она не выходила из дома!

Почему-то Андрей был уверен, что мама не только жива, но и сохранила разум. Интересно, сколько их, таких уцелевших?

Казалось бы, ничего не изменилось: все так же шелестит дождь по листьям, в выгоревшей за лето траве лениво стрекочет кузнечик, звенят, перекликаясь, пичуги. И эта мирная картина заставляет думать, что ничего не случилось. ППШ за спиной – потому что так надо. Допустим, игра. И что телефон молчит, тоже игра. До чего же прочная вещь – человеческий разум. Случилось невозможное, и сразу же включились компенсаторные механизмы. О масштабах катастрофы Андрей не думал, он даже вычеркнул из сознания, что убил человека, пусть и превратившегося в животное.

Андрей был уверен, что правда еще хуже, чем он предполагает, и лучше ее не знать. Пока он под защитой неведения, но когда купол незнания рухнет и правда обрушится осколками – как жить тогда?

Несколько часов назад жизнь была светла и понятна, впереди маячили непокоренные вершины будущих достижений. Теперь же там разверзлась пропасть, куда было страшно смотреть.

– Андрей, – Таня взяла его за руку.

Он остановился, как и Таня, запрокинул голову. Увлеченный мыслями, он только сейчас заметил, что небо черно от ворон. Несметное множество птиц летело на северо-запад, в Москву, они махали крыльями сосредоточенно, изредка доносилось скупое «кра». Берегут силы, сволочи, предвкушают пиршество.

– Вечереет, и они возвращаются в город с помойки, – не веря себе, успокоил Андрей.

Таня продолжала завороженно смотреть вверх, ноздри ее трепетали, в изумрудно-зеленых глазах дрожали слезы.

Грязнющая машина Короля никуда не делась, стояла там, где ее бросили, въехав одним колесом на траву. У него была старинная «лада», он купил ее с поломанной сигнализацией, чтоб научиться ездить, и ремонтировать сигналку не стал – кому нужно такое корыто?

Потому забыл, что в нормальной машине нужно выключить сигнализацию прежде, чем совать ключ в замочную скважину. «Тойота» взревела, красным замигала кнопка над торпедой. Таня подпрыгнула, вскрикнула. Андрей исправил ошибку и нажатием кнопки заставил сигналку заткнуться, шагнул к автомобилю и открыл перед девушкой дверцу.

На машине с коробкой-«автомат» Андрей не ездил никогда и некоторое время разбирался, где задняя передача. Таня беззвучно шевелила губами, вцепившись в подлокотники, – наверное, молилась.

Дорога размокла от дождя. Расшвыривая грязь, с горем пополам доехали до полянки, пригодной для разворота. Смяв малину, Андрей вывел внедорожник на раскатанную колею грунтовки. Ревел двигатель, радио хрипело помехами, летящая из-под колес грязь шлепала по крыше. Таня выключила радио и обхватила себя руками.

До дачного поселка было километра два. Чем ближе подъезжали, тем труднее Андрею дышалось и тем непослушнее становилось тело. Украдкой он поглядывал на Таню, она смотрела в никуда и продолжала шевелить губами.

Через полчаса выехали на более-менее приличную грунтовку. Андрей следил за дорогой и не замечал деталей, а зря.

– Смотри! – воскликнула Таня.

Андрей резко затормозил, повернул голову и увидел «жигули» с прицепом, где были аккуратно сложены сосновые поленья. В траве возле машины валялась бензопила, виднелись ноги в кирзовых сапогах.

– Мамочки, – шепнула Таня.

Глупенькая, она надеялась, что в большом мире все по-прежнему, кошмар остался в берлоге Сталкера, а не тут-то было. «Тойота» поехала дальше. Оглянувшись на «жигуль», Андрей понял, что машина закрывала самое страшное. Над трупом в кирзовых сапогах сидел человек и будто делал покойнику искусственное дыхание. Выживший вскинул голову, и Андрей выжал газ – «тойота» рванула с места.

Как он ни старался забыть, перед глазами стояла окровавленная морда этого второго. Он не пытался помочь умирающему, он жрал его и уже обглодал щеки, выел нос… Хорошо, что Таня не видела.

Отъехав от «жигуля», Андрей остановил машину, чтобы перевести дыхание.

– Ты уверена, что нам нужно в Москву? Тебе не понравится то, что ты увидишь, а матери с братом все равно не поможешь, как я не помогу своей. У меня всего семьдесят патронов, нас сожрут! Там ад.

– Я не прощу себе, если хотя бы не попытаюсь.

Андрей поймал себя на мысли, что и он не простит, он обязан сделать хоть что-то, чтоб успокоить совесть. Таня смотрела вперед, а вот Андрей поглядывал в боковые зеркала и заметил шатающуюся фигуру позади, которая медленно двигалась к машине. Наверное, это тот самый людоед, который был возле прицепа. Ничего не говоря, он поехал дальше. Силуэт еще пару минут был виден, а потом исчез из поля зрения.