Эйприл молча раздумывала.

— Знаете, — сказала она, — мы вот только что подумали о том, чтобы объединиться. Но это неверно. Нам нужно разъединиться.

— Это как? — нахмурился Дурсль.

— Я не наверняка знаю, но примерно догадываюсь, какие цели преследовали те, кто подкинул мальчиков именно в эти дома, — тихо произнесла Эйприл. — Вы сами подумайте!

— Наш пацан… ну там… победил и все такое, но не до конца, так?

— Ага. А мой… ну, миссис Смайт, то есть… с проигравшей стороны. А теперь просто прикиньте…

Вернон Дурсль сидел с полминуты тихо, потом подскочил с воплем:

— Да мать их, уроды!

Тут он спохватился, обернулся на редких утренних посетителей и пояснил:

— Это я про футболистов, простите, дамы и господа. Не сдержался.

Он наклонился к Эйприл и зашептал:

— Это даже взрослому не переварить! А тут выходит… у нас — якобы родичи моей жены убили предков Кэвина, а там — все наоборот?

— Да. И еще им учиться вместе, если я правильно поняла ваш рассказ. И в обычной школе… и в той, колдовской. А кумушки с улицы живо расскажут, кто да что, да кому… Понимете? Мальчишки после такого и не заговорят, разве что в драку полезут… Зачем это нужно, что за цели такие… не представляю. Наверно, я и в самом деле всего лишь глупая девочка с фермы, которая просто любит детей, — грустно улыбнулась Эйприл.

Вернон снова подкрутил ус.

— С моим — выкусят, я им устрою, — сказал он. — Не люблю я колдунов, чужих детей тоже, но ради такого уж плюну на принципы и на расходы, потом взыщу сторицей. Но вы-то не сможете оставаться у миссис Смайт, пока… сколько там, Петуния говорила, детям одиннадцать должно исполниться?

— Я и не останусь, — сказала Эйприл. — Ну… вы же подвезете меня до Лондона, если что?

— Непременно, — кивнул он и набычился. — Ненавижу, ненавижу такие игры… Колдовство тоже ненавижу, но политиков — куда сильнее!

— Мистер Дурсль, — остановила его девушка, — племянник-то у вас, теперь поди отбери, а Кэвин, увы, собственность миссис Смайт. Понимаете?..

— Ага-а… А найдете, где…

— Конечно.

— Чемодан побольше возьмите, всего и дел, — фыркнул тот.

— Одолжите дрель, дырочки для воздуха просверлить, — не осталась в долгу Эйприл. Новая история будоражила ее. — Мне пора в библиотеку.

— А мне на службу. Вас захватить вечером?

— Не стоит, спасибо. Я поеду автобусом. Слухи нам не нужны.

К дому Эйприл подошла, когда все уже закончилось. В третий раз подняли из обморока миссис Донован, врач обработал ее руки ируки миссис Смайт противоожоговой мазью, Кэвин сидел под замком, но не плакал.

— Боже правый! — воскликнула девушка, похолодев. После услышанного от мистера Дурсля она ожидала самого худшего. — Что случилось?!

— Вы сказали, он ничем не помешает Мэгги, — всхлипнула миссис Смайт, — а там полкухни полыхнуло! Боже, боже, какая боль!.. Подите, Эйприл, и примерно накажите этого гадкого мальчишку! Немедленно!

— Уже бегу, мадам! — крикнула та, бросила сумку и ринулась в детскую. — Господи, маленький мой, ты в порядке, с тобой ничего не случилось… Не плачь, никто тебя не тронет, ты со мной, слышишь? Со мной!

— Эйп! — всхлипнул мальчик. — Я обжег Мэгги!

— Да ничего страшного, у нее только фартук обгорел. Перепало только мадам, когда она кинулась огонь сбивать, нет бы залить из кувшина… Перестань, никто не умер, никто не покалечился. А что мадам будет страдать несколько дней, нам на руку, погуляем подольше… А?

— Это нехорошо.

— Да ну тебя! — фыркнула Эйприл. — Кстати, я должна тебя выпороть. Начинай кричать!

— Как? — шепотом спросил Кэвин.

— Ну как… Ай! Ой! Больно!..

…-Ай! Ой! Больно! Не надо! — раздавалось вскоре под сводами особняка. — Я не буду!..

— Ах, Эйприл даже слишком сурова с ним, — проговорила миссис Смайт, запивая стресс коктейлем, — у меня всего лишь пара волдырей, уже почти сошли. Я сама виновата. Не надо было совать руки в огонь, а вам, Мэгги, следует внимательнее следить за ребенком, если уж он остался на вашем попечении!

— Конечно, мэм, — понуро ответила та. — Но он такой живчик…

— Ну, надеюсь, этот живчик хотя бы пару дней не сможет сидеть, — хохотнул доктор и закрыл свой саквояж…

— Что случилось, можешь сказать? — тихо спросила Эйприл «наказанного» Кэвина. Тот сидел у нее на коленях, якобы слушал сказку, даже раскрытая книжка лежала рядом, но это было только прикрытием.

— Я не знаю… — шепнул он. — Правда. Я сидел, рисовал… смотрел на плиту. А потом… Оно само, честное слово, Эйп! Я не хотел! Я ничего не…