Безразличная и усталая, неподвижная и молчаливая, Мари впала в состояние прострации, которое являлось словно бы защитной реакцией организма на пережитую бурю эмоций. Рен опять подавлял, поглощал ее, подчинял и подминал под себя. Она чувствовала, что нуждается в отдыхе, что силы еще пригодятся ей. Девушка пыталась расслабиться, чтобы дать себе хоть какую-то передышку в этих череде кошмарных событий, с завидным постоянством сменяющих друг друга.

– Есть хочешь?
– вопрос, заданный хриплым, напряженным голосом достиг ее сознания, и Мари вышла из своего отрешенного состояния.

– Куда ты меня везешь?
– это волновало ее сейчас гораздо больше элементарных физических потребностей.

– А тебе не все равно? Помнишь, однажды ты просила меня бросить все и уехать вместе с тобой куда-нибудь далеко. Где нас не смогут достать те, кому я поперек горла встал. Ты говорила, что тебя не интересуют ни деньги, ни комфорт, ни положение в обществе. Что изменилось сейчас?

Марисса печально шмыгнул носом. Ядовитая тоска проникла внутрь, отравляя сознание, угнетая волю.

– А сейчас, слишком поздно, Рен, - Мари прикусила губу, чтобы удержать всхлип. Глаза защипало.

– Почему?

Ринар припарковал машину у придорожного кафе и повернулся к ней, впиваясь взглядом так, точно намеревался проникнуть в душу, в сердце, в мозг. И этот взгляд не позволял лгать. Марисса поняла это. В этот момент он был способен прочувствовать любую ее ложь, малейшую неискренность.

Что она могла ему ответить? Что в данный момент ей было абсолютно наплевать и на него и на Алана? Глубоко параллельны все их разборки и притязания? Ее сердце находилось там - далеко в маленьком домике на берегу озера рядом с ее сыном, оставленным на попечение Светы и Галины. Вспомнит ли Никольский про него? Или же он озабочен только тем, чтобы вернуть ее?

Там на заброшенном заводе Ник сказал, что это не он организовывал покушения на ее жизнь и жизнь Рена. Значит, где-то еще затаился враг, более могущественный и хитрый, чем амбициозный выскочка-блондинчик. Она уповала лишь на то, что про Даника знает только ограниченное количество самых верных надежных людей. Она старалась нигде не светиться с сыном, даже не гуляла с ним дальше ворот палисадника. И Галине со Светланой дала четкие инструкции выгуливать ребенка только в саду под охраной, предоставленной Аланом.

Стоит ли рассказывать Рену про их ребенка? От одной этой мысли все внутри нее сжалось и похолодело. Она боялась. Боялась безумно, до колик в боку. Она чувствовала, что Ринар придет в ярость, когда узнает, что уже несколько месяцев является отцом. А в ярости он совершенно неуправляем. Она ему ничего не сказала, да еще за его друга замуж собралась. Он все не так поймет. Она была уверена в этом. Он опять поймет все не так.

Чтобы избежать прямого ответа и избавиться от его проникновенного пристального взора, Мари беспечно запела:

– В жизни всё мгновенно,

И всё проходящее.

А ты был, наверное,

И не настоящий.

И до неприличия

Ты был мне не верный.

Ты был не обычный -

Ты был обыкновенный.

Золотая рыбка, золотая

Её тебе на память, подарю я,

А меня мой милый променяет

На другую рыбку, золотую.

Ринар некоторое время смотрел на нее темнеющим взглядом, затем выскочил из машины, хлопнув дверью.

Тайгер гнал и гнал автомобиль, останавливаясь лишь для коротких часов сна. Он покупал еду в попадающихся по пути магазинчиках и кафетериях. В одном из маленьких городков, мимо которого они проезжали, он купил Мариссе одежду. Ее свадебное платье с накидкой из дорогого белоснежного меха вызывали живой интерес и недоумение у посетителей придорожных заведений, куда она заходила, чтобы посетить туалет, умыться и кое-как привести себя в порядок. Рен ни на секунду не спускал с нее глаз, и ее надежда ускользнуть от него постепенно угасала.

– Рен, дай мне телефон. Я должна поговорить с Ланом.

Свою сумочку, в которой лежал мобильный, она выронила у здания ЗАГСа. По крайней мере, ей так казалось. Тогда она была слишком напряжена, чтобы запоминать такие мелочи.

– Зачем? Я уже поговорил с ним.

– Рен, я прошу тебя. Мне надо.

– Марусик, - Ринар как раз устраивался поудобней для того, чтобы подремать пару часиков.
– Я думаю, ты от меня что-то скрываешь. Я очень хорошо тебя знаю. Я чувствую это. Но пока не могу понять что... Рассказать не хочешь?

– Нет.
– Мари насупилась.

– Ну и ладненько.
– Рен зевнул.
– У нас еще будет много времени, чтобы выяснить это.

На границе их встречали Рахим, Саид и еще несколько мужчин из аула, в котором она когда-то провела несколько месяцев. Сердце девушки надрывалось все больше с каждым преодоленным ими километром, все больше отдалявшим ее от родного городка. Когда Мариса, уже находящаяся на грани нервного срыва от метаний между страхом за ребенка и страхом перед Реном, поняла, куда он ее везет, то с ней случилась истерика.