– А вот это ты зря… – вздохнул Стан. – Не нужно привыкать к крови. Я потом ранку зельем смажу.

Он поиграл с малышами ещё немного, а когда заметил, что они пытаются пристроиться рядом с ним спать, с сожалением отправил в клетку.

– Там тепло и мягко, – по привычке объяснял он питомцам, стараясь говорить шёпотом, – и я за вас спокоен. А то ещё напугаете кого-нибудь… потом придётся извиняться… ну их.

Ощущение чужого пристального взгляда снова полоснуло по коже, словно холодной сталью. Костя резко поднял глаза и столкнулся с немигающим, изучающим взглядом, устремлённым на него из большой клетки.

Миндалевидные золотистые глаза с поперечными, непроницаемо-черными зрачками смотрели так странно, одновременно печально и задумчиво, что Костя не выдержал.

– Не рви душу, – прошептал виновато, – тебе я ничем не могу помочь.

Золотистые глаза посмотрели ещё с полминуты, мигнули и исчезли, а Костя, стряхнув непонятное напряжение, решил смазать царапину. Полез в мешок за выданной лекарем керамической бутылочкой и замер, рассмотрев собственные руки. Ранка исчезла. Он сначала не поверил глазам, закатал рукава повыше, осмотрел руки так тщательно, как никогда не разглядывал, и понял, что чудеса иногда случаются.

Причаливший к крыше какого-то сарая хотомар встретили молчаливые и суровые на вид люди, сноровисто выгрузившие багаж через дыру от снятой задней стенки. Пока Костя, крепко прижимая к груди клетку, осторожно слезал по небрежно связанной из жердей лесенке, комендант, даже не оглянувшись на дочь, направил свой летательный аппарат в обратный путь. Парень проводил взглядом хотомар, похожий издали на огромную связку детских шариков одинакового салатного цвета, и подавил тяжёлый вздох. Закончился ещё один период его жизни, и даже отсюда, из ещё недалёкого будущего, он кажется заманчиво мирным и спокойным.

– Вон отхожее место, там и бочка для умывания, – кивнул в сторону неприглядного сарайчика один из грузчиков, протягивая руку к клетке. – Сбегайте да садитесь в повозку, перекусим в дороге.

– Нет, – вцепился в клетку Стан. – Я с ними пойду.

– А вдруг сбежишь? А нам расплачиваться? – Наёмник смотрел холодным, изучающим взглядом.

– В какую сторону бежать? – обозлился Стан, сообразив, что его проверяют. – Подскажи!

Наёмник медленно и словно нехотя убрал руку, но не отвернулся, а так и следил немигающим взглядом за топающим к сараюшке Станом.

Как Костя ни злился на пытающихся показать свою власть наёмников, вредничать и тянуть время всё же не стал. Отлично понимал – спешат мужики не напрасно. А вернувшись и обнаружив клетки и багаж уже загруженными в плетёную, как и половина вещей на этой планете, повозку, установленную на спину восьминогого хутама, похвалил себя за сообразительность и поспешил забраться внутрь.

Место ему оставили в самом конце, рядом с клетками мангуров, сам Юфот сел ближе к вознице. Однако Стан и тут спорить не стал. Давно убедился: рядом с животными иногда комфортнее, чем с некоторыми людьми, у них не возникает в головах разных подлых замыслов. Да и предмет охраны ему отсюда ещё лучше видно – девчонку устроили неподалёку, возле кучи мешков.

– Ты почему не сказал, что дрессировщик? – Наёмник, споривший с Костей, поднял глаза от записки, которую, видимо, получил от коменданта и решил прочесть только теперь.

– А на кого я ещё похож? – вопросом ответил парень.

– На писаря… – почему-то усмехнулся тот. – Меня зовите Таш. Его – Памо.

Возница оглянулся и оскалил зубы, изображая приветливую улыбку.

– Как тебя зовут, я знаю, – взглянув на дрессировщика, сообщил Таш, – этот – Стан, а вот кто у нас дева?

– Я её не знаю, – совершенно искренне пожал плечами Костя: увиденного мельком при высадке конопатого личика с рыжими ресницами вполне хватило для того, чтобы посеять в его душе сомнение в рассказах коменданта.

А может, хитроумному господину Зорденсу только это и нужно было – направить по ложному следу своих тайных врагов?

Каким-нибудь образом слил им инфу и теперь радуется своей предприимчивости?! А Хо прячет в одной из крепостей? И тогда для Кости с одной стороны проще – никаких тайных заданий выполнять не нужно, а с другой стороны – сложнее. Потому как сразу возникает закономерный вопрос, куда идти после Хедульского рынка? По плану коменданта возвращаться на Занию он не должен.

– Я её тоже первый раз вижу, – важно сообщил Юфот, – но вечером на кухне слышал, будто привезли девчонку с тракта, со знаком храма.

– Я Лива, – едва слышно прошептала конопатая, прогнав по спине Стана холодный сквознячок и заставляя склониться ниже к клетке.

Не узнать этот голосок он просто не мог, хотя она и старательно хрипела. Вот только музыкальный слух, черти бы его побрали, обмануть невозможно.

– Есть хотите? Пока горячее… – Не дожидаясь ответа, Таш расстелил на сундучке кусок полотна и начал раскладывать еду по мискам.

Горячее оказалось огромными кусками жареной рыбы, к которым полагались лишь пресные лепёшки, но Костя по этому поводу совершенно не переживал. Рыбу он любил и мог есть хоть три раза в день.