— «1780». В долларах?

— В годах от Рождества Христова. Время — самая твердая валюта. У кого его достаточно, тот владеет миром, — изрекла Ирина и торжественно подняла руку в перчатке цвета свежемороженой наваги. — Слушайте сюда!

Она оглянулась по сторонам, заставила Володьку пригнуться и зашептала таинственной скороговоркой:

— Король английский Георг Третий получил сей предмет в подарок от Лондонского сообщества торговцев парусиной. Представляете? Король! Купчишки преподнесли бюро в приливе благодарности за послабления в налогах. Впоследствии, сидя за бюро, король Георг принял историческое решение пойти на заключение Версальского мира и признать независимость Североамериканских Соединенных Штатов.

Володьке хватило образования понять, что эта meuble, плохо приспособленная к высоким требованиям русского бизнесмена новой формации, некогда находилась в собственности высочайшей особы. Да еще постоянно прописанной в Англии. Аленин муж почувствовал смутное томление.

Ирина, мало обеспокоенная точностью деталей и нацеленная на результат, продолжала нести ахинею:

— Король Георг оказал монаршую милость великому адмиралу Нельсону, направив на его корабль в числе прочих подарков это приспособление для сочинения писем. Бюро находилось на флагманском корабле в день Трафальгарской битвы. Кто знает, если бы канониры, служившие при тяжелых пушках на корветах французов и испанцев, не мазали, как дети, то бюро оказалось бы на дне Атлантического океана. А так погиб один адмирал.

Бюрография вызвала живейший интерес у посетителей, и вокруг Ирины образовался кружок слушателей. Особенно ее раздражал один старец. Чтобы лучше слышать Ирину, он приставил к уху сморщенную ладошку и очень широко раскрыл беззубый рот. Ирину мутило, но она стойко продолжала:

— История умалчивает о том, каким путем бюро перекочевало в обоз генерала Веллингтона, но достоверно известно, что, сидя за ним, генерал отдавал свои гениальные распоряжения относительно дислокации войск под Ватерлоо. Чем там все закончилось, вам, мужчина, известно?

— Еще бы! Наполеона арестовали и в железной клетке отправили на остров Зеленой Галины. Это и дети знают! — решил блеснуть эрудицией Володька, победно оглядев окружающих. Те выслушали замечание и на всякий случай немного отодвинулись. Их можно понять. Они не знали, что Володька сам боится.

— Вроде того, — не моргнув, согласилась Ирина. — По утверждениям английских ученых, Веллингтон подарил бюро маршалу Кутузову за «поддержку, оказанную в битве с французским тираном». Бюро пропутешествовало много тысяч километров из Франции в Москву. Представляете: пережило битву на море и грандиозное сражение на суше, но под Смоленском едва не было погублено маршальским денщиком, страдавшим многодневным запоем. С пьяных глаз тот собирался обменять раритетную мебель на штоф разбавленной водки у содержателя придорожного трактира. Там бы и разнес редкую вещь в щепки первый загулявший ямщик. К счастью, неверного слугу разоблачил камергер. Тот стукнул на денщика боссу, маршалу Кутузову. Денщик был нещадно порот. Бюро обосновалось в московском доме маршала.

«Боже мой, боже мой!», — лихорадочно думал Володька. — На сколько потянет эта штука? Я рехнусь сейчас! Где мне взять такие деньги? В долг просить — значит сразу напороться на вопрос: «Зачем?» От крыши ничего не скроешь. Что делать?»

Ирина с удовлетворением отметила бледный вид собеседника, появление испарины на лбу, нервное похрустывание пальцев. «Ура, действует! Хорошо, что сын торчал в зоопарке и учился кормить тушканчиков. Вот потеха, если бы застал меня в обнимку с учебником по истории для средней школы!»

— Мы подошли к финалу. С тех времен и до наших дней бюро поменяло множество владельцев, но все они как один — личности известные, исторические. За ним жены декабристов составляли списки теплых вещей; Лев Толстой отчаянно ругался над рукописью «Войны и мира», путаясь в русском и французском; Некрасов сочинял жалостливую просьбу об авансе для покрытия карточного долга; Куприн опрокинул на полировку стакан красного бессарабского вина, потянувшись дрожащей от алкоголизма рукой за бутербродом с селедкой и чухонским сливочным маслом. Проклятие царской династии, Гришка Распутин, развел в бюро тараканов из-за прескверной манеры держать в ящиках серебряную флягу со сладкой мадерой и тарелку пирожных. Тараканов смогли вывести лишь терпкие запахи махорки и хорошо смазанного нагана, когда бюро попало в наркомат по борьбе с бандитизмом и спекуляцией, в кабинет к одному из заместителей польского «рыцаря» русской революции Феликса Дзержинского. Сложно установить, как предмет попал к нынешним владельцам. Да и не важно это.

— Э-э-э… и во что специалисты оценивают антик? — прошамкал беззубый дед.

Володька с благодарностью взглянул на него. Он сам гадал, как поинтересоваться тем же.

— Я думаю, — веско произнесла Ирина, поправив сваливающуюся шляпку, — дело до аукциона и не дойдет.

— То есть… — аж подавился от испуга Володька, — как?

— Уверяю вас, найдется истинный любитель, который сумеет договориться с владельцем редчайшего экземпляра корпусной мебели о приемлемой цене. Кстати, бюро прошло детальную экспертизу? В нем наверняка имеются потайные отделения, которые могут содержать бесценные исторические документы… Куда вы, мужчина? Я еще не рассказала вам о портативном биде Марии Стюарт!

Куда там! Володьки и след простыл. Он стремительно мчался к «Вольво». В его голове мелькали обрывки мыслей: «Нельсон под Ватерлоо… Кутузов в трактире… Толстой с наганом… А я — идиот!»

Ирина сумела остановить только четвертую машину. Водители первых трех шарахались в сторону, разглядев ее наряд. Обозленная и уставшая, она ввалилась в квартиру Алены, где ее встретили радостно прыгающие подруги. Не давая ей возможность снять проклятые клоунские шмотки, они наперебой говорили все сразу. Резкий голос Тани перекрывал Ольгу и Алену. Постепенно Ирина поняла, что Володька звонил Алене и имел с нею тяжелый разговор. Сначала он с ходу предложил Алене вернуться домой и прекратить «распродавать обстановку». Измученная событиями последних дней Алена, исстрадавшаяся по спокойной жизни, едва не поддалась его настойчивости. Но присутствие подруг решило все. Она отказалась. Тогда Володька позвонил второй раз и предложил развод и квартиру в обмен на «памятную» вещь. Понятно, о чем шла речь.