Шрифт:
Пыльтсамаа, 20 августа 29
Анна у матери в Вильянди. Мы условились, что в мое отсутствие она на неделю-другую съездит туда.
Вчера утром была здесь проездом Ээва, она уехала в Петербург, чтобы привезти Юрика. Дай бог, чтобы мальчик был здоров и получил разрешение.
Между прочим, Ээва привезла мне сосновую шкатулку, как она сказала, с разными бумагами, которые Тимо просил меня взять на сохранение в моем доме. Тимо сказал, что он не хочет везти их за границу, а бросать в огонь еще рано, в Кивиялге же они больше не рискуют держать их из-за Петера.
Когда Ээва вручила мне шкатулку, она была заперта. Простой темно-коричневый ящичек, без всяких украшений. Ключа мне не дали, и я не спросил. Мне не хотелось при Ээве сдвигать с места свой письменный стол и приподнимать половицу. Я сунул шкатулку в ящик стола. Мы условились обо всем, и я проводил Ээву за ворота до кареты. Когда я вернулся в комнату и достал шкатулку, чтобы спрятать ее в тайник, я заметил, что краешек одного листка на миллиметр торчит из-под крышки. Я попытался ногтем затолкать его обратно. Не получилось. Я попытался немножко раздвинуть щель между шкатулкой и крышкой. И это не удалось. Ящик моего стола был выдвинут, в нем лежала проволока, чтобы прочищать трубку, и всякие мелкие инструменты. Я взял тоненькую отвертку и попробовал настолько расширить щель, чтобы засунуть обратно торчавший листок. Я не применил никакой силы. Совсем слегка. Честное слово. Но крышка сразу поддалась, и шкатулка открылась! Я увидел: крючок соскочил со штифтов, вырвался из крышки и торчал теперь на ребре шкатулки, будто зуб в пустой десне.
Теперь было бы совсем нелепо удержаться и не заглянуть в содержимое шкатулки. Я обнаружил в ней именно то, что и предполагал, так что мог бы считать себя почти что провидцем.
Бегло, но все же внимательно прочитал я полтораста страниц. Бегло потому, что не было возможности углубляться, и все же внимательно, потому что вскоре понял, что иначе читать невозможно.
Я не могу этого переписать сюда. Во всяком случае — многого. Однако первые несколько страниц я все же перепишу, чтобы было понятно, какое впечатление они производят.
Его рукопись начиналась с половины фразы:
в силу чего Саваоф, разумеется, главный просектор как верхних, так и нижних морей, и достояние умерших министров, как денежное, так и нравственное, подлежит разделу между их живыми овцами соответственно барабанному бою. Известный рыжеволосый Мавритании с помощью двух скрипичных струн и трех волшебных палочек сделал мне вчера ночью идентичность Ивана Ивановича, апостола Луки и меня самого более ясной, чем самый густой туман. Итак, наш первый основной вопрос таков: или республика, или монархия. Ибо расстояние от южной оконечности Юкатанского полуострова до бороды Марии Терезии три с половиной октавы. Так что для глобальной императорской музыки совсем недавно пространства было больше, чем
живым потребно ладана или мертвым — хлеба. Это ясно показывает, что размах ангельских крыльев, по мнению одних, отлично вмещается, а по мнению других, совсем не входит в трубу Фрауэнхофера, и что мы дремлем в пепле вавилонских головешек. Причем наше предпочтение республики перед монархией, или наоборот, весомо только в одном случае. Однако запах цветов и любезность подручных у палачей отдать Снятого с креста под защиту тьмы нисколько не напоминает верховную власть в Македонии, пусть хоть почтенный Мойсей Нилович утверждает, что свет не из-за огня, а из-за тьмы и есть именно то, что сводит с ума Дьявола. И действительно, ни Язон, ни Тезей никогда не использовали колес от кареты, чтобы повернуть врагам ту щеку,
которая еще должна ждать пощечины. Ибо, хотя полет птиц не обязательно должен быть красноречивее, чем внутренности жертвенных животных, сапоги по крайней мере в одном случае нужно красить зеленым. Тогда, когда мы сможем стать достаточно свободными, чтобы спросить: во-первых, возможно ли пороки монархии уменьшить до приемлемой степени сознательным выбором личности монарха и типа монархии. Хотя у некоторых дворянских барынь в обычае кое-кому из своих гостей предлагать килечные бутерброды с осколками стекла. И хотя в основе искусства писать музыку, как по крайней мере тщится доказать в одном случае граф. Л., подобное выдергивание нотных стрел из тела мишени, чтобы возносящуюся из ран музыку можно было объяснить хотя бы хвалой Дьяволу, ибо
в действительности раны совершенно немы. И бесспорно у варщиков клея для птицеловов порох — одна проблема, а для охотничьих собак — другая. Во-вторых, может ли в трудных условиях сохраниться республика — ибо лишь при таковых она может родиться, — не ища спасения от диктатуры, и не приходится ли ей поэтому мириться с тем, что она превращается в тиранию, и, следовательно, в собственную смерть. Ибо круг составляет сущность природы — подумать только: зрачок, срез ствола, круги на воде от упавшего камня, радуга, солнце, медуза, императорский двор, лишай. Однако то, чем трезубец Нептуна отличается от колесницы Ильи Пророка, само собой разумеется, красивый светло-желтый обоих
Я не могу сразу ничего определенного сказать по поводу всего этого. Но думаю, что кое-что заметил: на каждой странице по крайней мере одна фраза, стоящая между второй и третьей точками, кажется, содержит мысли, и эти фразы составляют связный и разумный текст. Если будет время и эта рукопись останется у меня подольше, я это установлю точно.
Пыльтс, 30 авг. 29
Сегодня пришло из Петербурга письмо от Ээвы, о котором мы условились. Что погода там уже, в сущности, хорошая. Отправлено 25-го. Из чего я понял, что Ээва и Юрик в этот день выехали домой. Завтра утром съезжу в Выйсику и посмотрю, как обстоит там. Это значит — посмотрю, уехал ли уже Петер и прибыли ли Ээва и Юрик. Если все в порядке, поеду в Пярну. Господа Боки должны туда добраться самостоятельно. И доберутся, разумеется, если их привезет кучер Юхан и если все устроит Ээва.
Пыльтсамаа, 1 сентября
Слава богу: все в порядке.
Ээвы и Юрика, правда, еще нет, но в их прибытии я не сомневаюсь. Главное: Клэр говорила мне вчера с таким расстроенным лицом, что я даже пожалел о невозможности сказать ей правду: их мама неожиданно тяжело заболела в Таллине! Отец получил от доктора Фрезе вызывающее тревогу письмо (интересно, каким образом Эльси это проделала, что даже доктора пишут по этому поводу письма ее мужу? Ого!). И папа Петер сразу же вчера утром помчался в Таллин. Quod erat probandum [75] , как говорится. Так что самый тяжелый шлагбаум на пути бегства Боков поднят. Нужно признать, благодаря чисто женской идее Ээвы…
75
Что и требовалось доказать (лат.).
Пярну, 17 сентября 29
Я здесь уже с четвертого. «Амеланд» пришел шестого, несколько дней он разгружался и на следующей неделе получал груз льна. Укрытие для трех душ приготовлено внутри груза. Еда и питье для них тоже припасены. Сами они должны прибыть сюда завтра к вечеру. Не медля ни одной минуты, сразу, как только они войдут в дом, я пойду в город и в ресторации Ингерфельда устрою для капитана Гланса пир на весь мир, чтобы ему ночью не пришла в голову мысль отправиться проверить портовую стражу. Троим его людям (один из них унтер-офицер), которым надлежит быть на дежурстве, я отнесу или пошлю закуску и выпивку в сторожевую будку. Чтобы они от зависти не бодрствовали, а в нужное время завалились спать. Через полчаса после полуночи я оставлю капитана Гланса сладко почивать у Ингерфельда (к этому времени он у меня уже наверняка не должен стоять на ногах), приду сюда, разбужу Юхана (надеюсь, мои господа сами спать уже не будут), мы распределим их чемоданы между тремя мужчинами, и я быстро, в полном молчании поведу их в пустой полуразрушенный дом позади Зимней гавани. Там их встретят посланные капитаном Снидером люди и препроводят на корабль.
18 сентября, вечер, 8 часов
Они здесь.
Юхан поставил лошадь и карету в укрытие. Я отправил его спать на сеновал. Ночью он будет нужен, чтобы нести чемоданы. Ээва на полчаса прилегла отдохнуть на соломенный тюфяк. После того, как перепаковала чемоданы и сделала из восьми семь, и перед тем, как содержание семи запихать в шесть. Потому что больше шести чемоданов (и нескольких легких свертков для Ээвы и Юрика) быть не должно, если мы хотим справиться за один раз.