Шрифт:
Но тот ответил не сразу и нахмурился, обдумывая новый поворот дела. Наконец он заметил не без некоторой жестокости:
– Вас продали против вашей воли, мадам, из-за Крестового похода, однако вы все же его поддерживаете?
– Дело в принципе, – гордо отозвалась она и очень спокойно улыбнулась брату Майклу.
«Как же она красива, до чего благородна», – подумал тот. С бледным лицом, большими карими глазами – она неизмеримо выше этого купеческого дома. Он с одобрением заметил, что юный Дэвид тоже глазел на нее восторженно.
Именно их восхищение толкнуло Иду на глупую ошибку, ибо она, повернувшись к мужу, не без презрения обронила:
– Но поскольку речь идет о принципах, тебе этого не понять.
Это было оскорблением – заслуженным или нет, и она вмиг осознала, что зашла слишком далеко. С секунду Булл молчал. Затем побагровел.
– Нет, – ответил он угрожающим тоном. – Куда уж мне.
Она увидела, как на его лбу вздулись жилы. Заметила, как тревожно переглянулись брат Майкл и Дэвид. С толикой страха Ида поняла, что сейчас впервые испытает хваленый купцовский гнев. Кто знает, что стряслось бы дальше, если бы в ту же минуту в комнату не ворвался слуга. В спешке он сшиб кувшин с вином и крикнул:
– Хозяин! Там бунт!
Улицы были заполнены бегущими людьми. Брат Майкл спешил по Уэст-Чипу и Айронмонгер-лейн, откуда неслись крики. Горел бревенчатый дом под соломенной крышей. На улице лежал труп мужчины. Тут брат Майкл добрался до места.
Людей было около сотни. Попадалось разбойное отребье, но он увидел двух уважаемых торговцев, которых знал, а также нескольких подмастерьев, жену портного и пару молодых клириков. Они выламывали дверь. Кто-то только что зашвырнул на крышу горящий факел, а грубый голос выкрикивал:
– На задний двор! Не дайте ему уйти!
Брат Майкл осведомился у одного из купцов, в чем дело, и тот ответил:
– В Вестминстере совершено покушение на короля. Но не тревожься, брат! Мы их схватим.
Это были евреи.
Погромы 1189 года начались с дурацкого недоразумения. Когда Ричард пировал с рыцарями, еврейская община из лучших побуждений прибыла в Вестминстерский дворец с дарами новому монарху. Поскольку женщинам и евреям запретили являться на коронацию, люди у входа ошибочно приняли этот приход за нападение и подняли крик. Какие-то горячие головы из придворных выбежали с мечами наголо и кинулись в толпу. Несколько евреев упали. Беспорядки распространились, и через час люди уже собирались в городе.
Для бунта требовалось всего ничего. В данном же случае город лихорадило в связи с предстоящим походом Ричарда Львиное Сердце, и оправдание было очевидно.
– Что толку в Крестовом походе, если мы позволяем этим пришлым нехристям снимать сливки прямо в Лондоне? – гневно спросил купец. Он обернулся и заорал: – Ребята, это Крестовый поход! Убейте нехристей!
Именно в этот момент из дома вышел еврей. Это был пожилой человек со светло-голубыми глазами, узким лицом и длинной седой бородой, в черной накидке. Взглянув на толпу у двери, он в отвращении покачал головой и забормотал молитву. Это не могло его спасти.
Поднялся рев. Толпа устремилась вперед.
Лишь тут брат Майкл сообразил, что это за старик – Абрахам, тот самый еврей, что продал брату Боктонское поместье.
Брат Майкл решал недолго. Он счел, что другого выхода нет, и рванулся вперед. Толпа, увидев монаха, пропустила его, и через секунду он уже стоял рядом со стариком, воздев руку, словно пытаясь их осадить.
– Так что же, брат? – донесся голос. – Ты убьешь или дашь нам?
– Никто его не убьет! – выкрикнул он. – Ступайте домой!
– Это почему же? – поднялся гвалт. – Разве не праведно убить нехристя?
– Да, брат! – послышался голос купца. – Скажи нам – почему?
И он, к своему удивлению, с секунду не мог припомнить.
Конечно, имелись соображения гуманности, но сейчас они не спасли бы старика. Разве в христианском мире не считалось долгом побивать неверующих, мусульман, иудеев и прочих еретиков? Как ответить правильно? Он на миг запнулся и беспомощно взглянул на старика, который негромко пробормотал:
– Мы ждем, брат.
Затем, слава богу, его осенило. Великий монах Бернар Клервоский, неутомимый устроитель монастырей, человек, вдохновивший люд на предыдущий Крестовый поход и объявленный святым всем христианским миром, сам сформулировал доктрину насчет иудеев:
«Писано, что все иудеи в конце концов обратятся в истинную веру. Однако, если мы убьем их, обращение не состоится».
– Сам святой Бернар сказал, что иудеям не должно чинить вреда! – возгласил брат Майкл. – Ибо им надлежит обратиться.