Наверху, в большой комнате, царил переполох. Что делать? Булл пытался выпутаться из своего тяжелого облачения; его жена хватала ртом воздух, предвидя потерю не только дочери, но и мужа. Силверсливз с глубоко набожным видом опустился на колени и начал молиться, тогда как Джеймс Булл размахивал руками и дико вопил:

– Веревку! Несите веревку!

Бегая по комнате, он своротил стол и в запале наступил на астролябию, полностью сокрушив ее хрупкий механизм.

Но только Дукет, бросивший нож и забывший о Силверсливзе, подскочил к окну и прыгнул в тот самый миг, когда Тиффани разжала пальцы.

А секундой позже он уже следовал за ней в неистовый водоворот.

Среди множества недостатков купца Булла не было места неблагодарности, равно как и малодушию.

Через несколько часов, когда Тиффани достаточно опомнилась, чтобы изъясняться членораздельно, он сел у ее постели и провел там часы, внимая ее серьезным речам. Затем сошел в кухню, где у огня сидел Дукет, переодетый в сухое, и пригласил его следовать за собой в большую комнату.

– Я поблагодарил тебя за спасение жизни Тиффани, а так оно и есть, ты спас ее, и снова благодарю, – начал он. – Но после беседы с Тиффани сдается, что я должен принести глубочайшие извинения за то, что сомневался в тебе. Я прошу прощения. – Он выдержал паузу. – Мне также кажется, что моя дочь отчаянно хочет выйти замуж за тебя вместо этого подонка Силверсливза. Она явно прозорливее. – Теперь купец улыбнулся. – Вопрос, Дукет, в том, желаешь ли ты того же?

Дукет и Тиффани поженились через неделю. Это было радостное событие. Уиттингтон стал шафером, Чосер произнес речь.

Прежде чем отдать найденышу дочь, богатый купец выставил одно условие:

– У меня нет сына, а ты, Дукет, получишь от меня крупное состояние, я прошу об одном: нарекись Буллом.

На это молодожены охотно согласились. Так Джеффри и Тиффани Булл зажили вместе в уже снятом для них уютном доме на Ойстер-Хилл у Лондонского моста.

Через месяц произошло и другое радостное событие. В канун свадьбы своей дочери и Карпентера дама Барникель объявила:

– Я собираюсь выйти за Джеймса.

Женщина решила, что сможет вылепить из него что-то дельное, а Джеймс Булл как будто рассудил со своей стороны, что пусть таверна «Джордж» не то богатство, о котором мечталось, но все же предприятие доброе и солидное. «Он станет пивоваром», – сообщила дама Барникель гильдии, и там не посмели перечить. Так родилась пивоварня Булла.

Она же, предвкушая, что снова будет невестой, сделалась совершенной стрекозой.

Идея принадлежала Чосеру.

В последнее время он беспокоился за своего друга Булла. Тиффани вышла замуж, жена купца скончалась два года назад, и ему было довольно одиноко. Пару раз Чосеру показалось, что старый друг попивает. И вот весной 1385 года Джеффри пришел в восторг: судьба подарила ему новую должность, а также отличный повод вытащить Булла из скорлупы.

– Мы едем в Кент, – заявил он.

Ибо Чосер только что стал мировым судьей.

Роль мировых судов обозначалась постепенно. Это была хорошая, разумная система, в которой местные джентльмены при содействии профессиональных адвокатов высшего ранга, разбиравшихся в юридических тонкостях, главенствовали над судами графства. Джеффри Чосер соответствовал этой должности, благо ему, как королевскому служащему, пожаловали в Кенте небольшое поместье.

В итоге Булл согласился, но должен был перед отъездом принять одно важное решение. Кто будет вести дела в его отсутствие? Найденыш, женившись на Тиффани, продемонстрировал удивительную деловую хватку, и вскоре Булл счел истинным удовольствием обучать его всему, что знал, но одно обстоятельство купцу не нравилось. Хотя молодой человек согласился расстаться с фамилией Дукет и стать Буллом, он отказался вступить в гильдию торговцев тканями, невзирая на то что Булл мог это устроить.

– Мое ученичество прошло при гильдии бакалейщиков, и это знакомое мне дело, – заявил он.

Ничто не могло поколебать его преданности. Тот факт, что городом в настоящее время правили бакалейщики, а не торговцы тканями, ничуть не улучшал настроения Булла, и тот не имел большого желания всецело передавать свои дела зятю. Однако найденное решение устраивало всех. Он пригласил Уиттингтона.

Тому перевалило за тридцать – уже солидный человек, состоявший в гильдии торговцев тканями. С молодым Дукетом он всегда дружил.

– Я поручаю вам, пока меня не будет, совместно присматривать за моими делами, – предписал им Булл. – Если возникнут сомнения, всегда можно послать за мной.

Уверенный, что поступил правильно, он отбыл с достаточно спокойным сердцем.

Кент привел его в восторг. На краткий миг, при знакомстве с судьями в Рочестерском замке, Булл испугался, что может ударить в грязь лицом. То было знатное общество, в основном, если не считать пятерых адвокатов, состоявшее из видных придворных и представителей крупнейших землевладельческих семейств шайра. Булл, хоть и был богат, никогда не вращался в таких кругах, но Чосер незамедлительно пришел на помощь.