Выпустив изо рта клуб едкого дыма, немного полюбовавшись на его рассеивающееся облако, Сухарев подошёл к окну и выбросил в море недокуренную сигару.

– Всё, что мне от тебя нужно, – продолжил он своё «откровение». – Это твои антигравитоны – так ты их называешь? – и средство, которое делает видимое – невидимым. У меня большие возможности. Не хватает только этих ма-аленьких дополнений!

– Можно поинтересоваться, зачем? – Клюев догадывался, ответ честным не будет.

– Можно, – улыбка Сухарева сделалась ещё ядовитее. – Мне незачем от тебя скрывать, что на свете имеется немало разных грузов. Разумеется, ценных. Иногда, даже очень ценных! Живых или неживых. К примеру: бронированные банковские сейфы; золотые запасы в слитках, вагоны ценных камней и металлов; крупнорогатый скот; и даже люди – от рабов до президентов! Так вот, мне кажется, я бы лучше любого снабженца мог справляться с их незаметной транспортировкой, в такое место, где они будут под моей надёжной опекой! Ха-ха-ха-ха-ха!

На фоне всеобщего безмолвия, безумный хохот Сухарева подействовал на всех зловеще. Однако изобретатель не обратил внимания.

– Как же это скучно, – произнёс он. – Знаете, я ведь тоже, когда-то в далёком детстве, считал себя великаном, но потом понял, если ты и насмотрелся мультиков, это ещё не значит, что ты самый умный!

– Я знаю, где и что «плохо лежит», – уверял Сидор Сергеевич. – И знаю где должно лежать, как положено! Всего лишь парочка твоих изобретений, и уже завтра ты будешь сказочно богат!

– С философской точки зрения, невозможно доказать, что завтра будет завтрашний, а не сегодняшний день. Честно говоря, лично я не вижу на небе никаких цифр поутру. Ну да, вращается планета, так, что же с того? По-вашему, она наматывает дни, как спидометр километры? Всё наше время и летоисчисление всего лишь – абстрактная картина нашей фантазии, разумеется, первоначально изображённая для пользы дела. Но, во что мы это превратили? Что встаёт в нашем подсознании при упоминании слова «время»? Какой предмет? Циферблат, календарь, пословица «время деньги, потехе – час». И всё! Никакого реального подтверждения существования этой «инстанции», если не считать изменений в зеркальном отражении (что, скорее, является доказательством естественного круговорота жизни в природе, а не времени, как природного механизма). И что значит – «богат»? Богатство, тем или иным образом вытянутое из общества в пользу одного из членов этого самого общества, богатством на самом деле только называется (даже тем же обделённым обществом). А другими словами это называется погоня за недетскими игрушками. Скупость, жадность, алчность. Проще говоря, баловство (или воровство).

– Ты сам-то, понял что сказал? – спросил Сухарев.

– Мы с вами говорим на разных языках. Вы – так, как учили ограниченные в естествознании люди (не обижайтесь, это не только ваша беда, но и всего человечества), а я говорю – как есть на самом деле.

Поднявшись из-за стола, изобретатель вышел на веранду, открыл окно и стал смотреть на необъятную земную красоту. «Злой гений» последовал его примеру.

Конечно, по своей сути, в сравнении с Прохором Клюевым, Сухарев был примитивен, грубоват и туповат. Но, на взгляд самого Сухарева, в этом и заключалась настоящая мудрость.

– Ты всерьёз думаешь, что ты такой умный, потому, что таким уродился? Потому, что с детства рвался познать тайны науки? – откровенно удивлялся Сухарев. – Как бы ни так! Нет! И ещё тысячу раз – нет, нет и нет! Ты такой, только потому, что тебе позволили быть таким. Запомни, коптить воздух на этой Земле тебе разрешили – лично я, и такие, как я. Чтобы, в конце концов, использовать в своих – далеко не мирных – целях.

– Хотите сказать, вы и есть хозяева жизни? – поинтересовался изобретатель. – И всё вокруг подчиненно только вам?

– Можешь не сомневаться! В любую секунду нам под силу сровнять с землёй эту Землю.

– Ну, тогда и сравнивать было бы уже не с чем… И зачем это вам?

– Я хочу подняться выше всех. Даже выше тех, кто сейчас на одном со мной уровне. Тогда весь мир будет ползать у моих ног и подбирать подачки, которые я буду бросать ему, как собаке, не из чувства жалости, а затем, чтобы вдоволь посмеяться над его ничтожностью!

Глаза Сухарева загорелись от вдруг вспыхнувшего в нём таланта «красноречия». Было видно, что, в своих мыслях, он давно уже поставил себя выше всего человечества (хотя и давился горькой чёрной завистью при упоминании о самых простых, недоступных ему, человеческих радостях).

– Зачем же вам нужно держать на свободе столько мудрецов, философов, вольнодумцев? Вы не боитесь?

– Они же на свободе, чего же бояться?! Хотя, если честно, какая свобода может быть на нашей круглой планете?! И забора не надо – никуда не сбежишь! Работали бы вы из-под палки, вас терзала бы жажда вольной жизни. Мешала бы работать на полную мощность. А так, вы всегда под присмотром, и дело делаете. И хорошее дело! Учёные, писатели, композиторы, учителя – все, как и задумано нами, из поколения в поколение, засоряют головы великими понятиями. Народ, честь, человечество, государство, гуманизм, любовь, доброта, порядочность. За счёт этих пустых звуков, такие люди как я всю жизнь наживаются на тёмной необразованности стадно-пасущихся масс и патриотически-настроенных дураков! Рабу не к чему знать, что он раб, иначе, игра будет глупой, открытой, не азартной.