— Эх, для полного счастья рукавиц не хватает!

Не успел я это произнести, как передо мной, словно по мановению волшебной палочки, появились лётные краги.

— Где вы это взяли? — спросил я Дитера, с удовольствием натягивая меховые перчатки на руки.

— В хвостовом отсеке. Фройляйн, прошу вас, — он протянул ещё один комплект краг Марике.

Та благодарно кивнула, дождалась, когда я сяду на место и лишь тогда спрятала озябшие ладошки в густом мехе перчаток. Её красивые руки сразу превратились в огромные лапищи. Дитер где-то там откопал ещё лётный шлем, нахлобучил девушке на голову. Марика сдвинула круглые очки со лба на глаза, окончательно превратившись в самое забавное существо на свете.

Я не сдержался и прыснул. Марика скорчила рожицу, высунув язык, чем вызвала ещё один приступ смеха, теперь уже со стороны Дитера. Вскоре мы уже хохотали втроём, иногда взвизгивая так громко, что даже заглушали шум двигателей.

Я досмеялся до икоты, чем вызвал новую волну веселья. В итоге Марика схватилась за живот, а Дитер сполз на пол, бил по нему кулаком, шмыгал носом и вообще производил впечатление парня, о каких обычно говорят, что у них справка есть.

— Уфф! Хватит! Ик!.. Давно так не смеялся.

Вытерев слёзы, я посмотрел на приборы — топлива в баках полно, моторы работают без сбоев — и повернулся к Марике:

— Эй, если хочешь, можешь поспать, я и один управлюсь, — потом бросил через плечо: — Унтерштурмфюрер, вы тоже отдыхайте. — Тот попытался возразить, но я твёрдо сказал: — Это приказ!

Дитер пожал плечами и ушёл в багажный отсек. Он там долго гремел какими-то железяками, но потом всё же затих, а через несколько минут оттуда долетел едва различимый за гулом моторов храп.

Марика отключилась намного быстрей. Дитер ещё возился в салоне, а она уже вовсю сопела, временами поклёвывая аккуратным носиком.

Ночь постепенно отступала, небо за бортом окрасилось в серый цвет, и видимость заметно улучшилась. Ещё через час я в деталях разглядел внизу заснеженные поля и леса, которые чередовались с аккуратными городками и деревеньками. С высоты они сильно напоминали какую-то компьютерную стратегию: такие же дома — вид сверху, — фигурки людей, машины, танки, мотоциклы. Все суетятся, куда-то бегут, машинки катаются, как заводные, словно невидимый игрок ткнул в экран зелёной стрелкой — курсором, щёлкнул кнопкой — и завертелась круговерть: боты побежали исполнять приказ демиурга — собирать ресурсы или крошить всё на своём пути.

Я недолго любовался "скриншотами": самолёт попал в зону облачности, и всё вокруг стало молочно — белым. Поначалу я испугался, ведь пилот из меня никакой. Пока видел землю, хоть как-то ориентировался по ней. Хотя, если быть совсем откровенным, это мне нисколько не помогало. Летел, примерно прикинув направление и постоянно сверяясь по компасу.

Я стиснул зубы, до боли сжал пальцы на штурвале, лишь бы не давать волю панике. Дыхание участилось, на лбу выступили крупные капли пота. Я, не моргая, всматривался в мутную пелену, словно хотел пронзить её взглядом.

Минут через пятнадцать облака сгустились ещё больше, но мне уже было на них наплевать. Не знаю, что со мной такое произошло, но я почувствовал, что могу держать курс. Нет, не так. Я знал этот курс подобно голубю. Как будто в моей голове внезапно появилась "шишка направления". Я теперь не боялся заблудиться в бескрайнем небе, и был на все сто уверен, что в любом случае попаду в Сталинград.

Почувствовав себя Чкаловым, я полностью убрал закрылки, добавил газу и поднял "юнкерс" ещё на километр. Ну, захотелось мне посмотреть на землю с высоты орлиного полёта.

Мои мечты так и остались мечтами. Белая перина и не думала рассеиваться, по — моему, она ещё гуще стала, а внизу так и вовсе потемнела. Похоже, там шёл снег, и я правильно сделал, что вскарабкался выше, а то летел бы сейчас сквозь метель.

Ровный гул моторов навевал дрёму. Я боролся со сном изо всех сил: бил себя по щекам, щипал нос и уши. Хотел даже куртку скинуть, чтобы уж наверняка не упасть в объятья Морфея, но потом передумал: замерзая, человек быстрее теряет связь с реальностью, стоит в таком случае уснуть и проснуться уже вряд ли получится.

Борьба шла с переменным успехом. Кажется, один раз я всё-таки отключился на несколько секунд, а может, и больше.

Очнулся я, как от резкого тычка в бок, глянул осоловелыми глазами на приборную доску и мгновенно стряхнул остатки сна. Стрелки альтиметра крутились, отсчитывая быстро тающие метры.

Штурвал на себя, добавить тяги. Движки дружно загудели, увлекая крылатого работягу в родную стихию. "Юнкерс" вернулся в прежний эшелон, а я дал себе слово больше не спать, пока не сядем на землю.