— Не знаю, Джек, — сказал он.

— Знаешь, Альберт, — возразил я. — Я и не ждал, что ты расскажешь мне, поделишься своими соображениями. Зато Торпи другой. Так на кого он работает?

— Я же сказал тебе, Джек. Насколько мне известно, он работает на себя.

— Насколько тебе известно, — повторил я. Я встал и выбросил окурок в камин.

— Что ж, спасибо, Альберт. Ты очень помог мне. Дай знать, когда я смогу отплатить тебе за услугу.

Альберт придал своему лицу усталое выражение.

— Думай, что хочешь, Джек, — проговорил он. — Я не могу рассказать тебе то, что не знаю.

— Верно, Альберт, — кивнул я.

И пошел к двери.

— Не забывай заглядывать, — сказал Альберт, — когда снова будешь в городе. Вспомним былые деньки.

— Обязательно, — пообещал я.

— Спокойной ночи, спокойной ночи, спокойной ночи, — прокричала девочка.

Я закрыл за собой дверь.

Клуб был переполнен. Старики увлеченно играли в домино. Молодежь атаковала шесть мишеней для дротиков. Музыка, пение и женщины отсутствовали. Присутствовали только плохое освещение, хорошее темное пиво, дощатый пол и барная стойка, украшенная несколькими пивными бочонками, выставленными в ряд.

Я огляделся. Тот, ради кого я сюда пришел, сидел в том же углу, где я видел его в последний раз.

Я пробрался к его столику. За столиком, кроме него, больше никого не было.

Его можно было бы назвать худым, если бы не объем живота. Сидр и «Гиннес» превратили его брюхо в аэростат, который нависал над краем стула и, казалось, вот-вот упадет, если не подставить подпорку. Он сидел, поставив между ног тросточку и положив обе руки на ручку. Его глаза за очками в золотистой металлической оправе были мертвыми. Его язык время от времени высовывался изо рта и быстро пробегал но губам, как колюшка, снующая под водой. Пахло от него тем, что он пил.

Я сел рядом с ним.

— Роули, что тебе известно? — спросил я.

Его язык скользнул по губам.

— А что ты хочешь знать? — спросил он.

— Кто убил Фрэнка, — ответил я.

— Зеленый змий, — ответил старина Роули. — Вот что я слышал.

Он поправил очки.

— Эта информация была бы ценной, если бы ты знал наверняка, — сказал я.

— Я не знаю, Джек, — сказал старина Роули. — Не знаю.

— Представь, сколько порнухи ты мог бы купить, будь у тебя деньги, — сказал я.

— Ничего не знаю о Фрэнке, — повторил он, но его глаза немного оживились.

— Но ведь ты догадываешься, что там есть что знать, правда?

— Джек, всегда есть что знать.

— Ладно, — сказал я. — На кого сейчас работает Торпи?

Он не ответил.

— Несколько фунтов, — напомнил я. — Журналов хватит надолго.

Он отпил из своей кружки.

— Торпи?

— Торпи.

— Иногда Рейнер платит ему за мелкие поручения, — ответил старый Роули. — Во всяком случае, я так слышал.

— Рейнер?

Он кивнул. Язык пробежался по губам. Я достал бумажник, вытащил две пятерки и положил их на стол. Он взглянул на них. Одна рука оторвалась от рукоятки трости и начала двигаться к деньгам. Как краб. Пальцы начали сжиматься над банкнотами, но я выхватил их.

— Старый лживый ублюдок, — сказал я. И встал.

— Нет, подожди минутку, — сказал старик Роули. — Это правда. Спроси любого.

— Конечно правда, — согласился я. — Зачем тебе было говорить об этом, если это неправда?

Я смотрел на него, а он следил за тем, как я убираю деньги.

— Пока, Роули, — сказал я.

Он пожал плечами и поправил очки. Я оставил его наедине с вонью.

Я поехал в город. Меня мучила жажда. Виски остался дома. Я решил заехать домой, выпить и поразмышлять. Время было раннее. Из пабов только начали выгонять зарвавшихся посетителей. Китайские рестораны только начали заполняться гостями, в «Бате», где каждую пятницу до часу ночи работал бар и танцевали, раковины в мужском туалете только начали забиваться. Танцы до десяти, драки до часу. Адаптированные для города деревенские драки. Новый квикстеп с ударами в пах.

Я проехал мимо «Бата», расположенного на углу Хай-стрит и той улицы, где находилась моя берлога. Подростки поднимались но ступенькам «Бата» небольшими группами человек по шесть. Руки в карманах, куртки распахнуты. Воротники рубашек расстегнуты, прически в стиле «Братьев Уокеров».

Я повернул налево, сбавил скорость, задом въехал на площадку перед моим пансионом и вылез из машины. Все окна «Бата» были открыты, чтобы выпускать наружу пар, валивший от танцующих, и музыку, которая быстро затихающими волнами вырывалась в холодный воздух. По сравнению с игравшей в заведении группой Дейв Ди, Доузи, Бики, Мик и Тич [9] были не хуже квартета Моцарта.