– Вы говорили ей о моем приезде?

– Да. Но мы знакомы уже много лет. Если вы думаете о ней что-то плохое, то это не так.

– Кто еще мог знать о моем приезде?

– Я же вам сказала, что только мои родные и близкие. Больше никто.

– Фешукова входит в самый близкий ваш круг? – уточнил Дронго.

– Безусловно. Она будет рада вам помочь. Милая, интеллигентная женщина. Между прочим, она директор крупного издательства, выпускает прекрасные книги на латышском языке.

– Большое спасибо за ваше внимание. Пусть подойдет к отелю к трем часам. Я хочу поговорить сегодня с Рябовым и еще немного походить вокруг дома вашего тестя.

– Хорошо. Я ей передам. Извините, что у меня так получилось. Вы встречались вчера с Ингридой?

– Да. И не только с ней.

– Я могу спросить о результатах? Извините, что я вас тороплю, но вы понимаете, что в моем положении мне трудно ждать.

– Пока нет конкретных результатов, – ответил Дронго. Он не хотел говорить о вчерашнем звонке. Телефон мог прослушиваться.

– Понимаю. Я вас не тороплю, но… Очень жалею, что не обратилась к вам раньше. Но они все меня так убеждали. А главное, не было этой запонки, без нее я бы не решилась…

Они попрощались, и он положил трубку. Затем достал мобильный и вышел в коридор, набирая номер Эдгара Вейдеманиса в Москве.

– Здравствуй, Эдгар, – быстро сказал Дронго. – У меня появилась маленькая проблема.

– Какая проблема?

– Вчера мне кто-то позвонил и начал угрожать. Предложил уехать отсюда, не завершив расследования.

– Интересно, – отозвался Эдгар, – похоже, ты кого-то сильно напугал.

– Видимо, так. И еще я обнаружил, что за мной следят. Понимаешь?

– Серьезные люди?

– Пока нет. Не профессионал, скорее любитель, я легко оторвался. Но это уже симптом.

– Похоже, что Лилия была права. Неужели его убили?

– Не знаю. Это было так давно. Здесь, в Латвии, сразу чувствуешь, как поменялись эпохи. Они теперь в Евросоюзе, и для них события девяносто третьего уже прошедшая эпоха, а все события до девяносто первого – вообще время до нашей эры.

– Я тебе говорил, что в Латвии время течет медленно, – пробормотал Эдгар. – Они живут каждым днем, и для них один год равен пяти годам москвичей. Или десяти. В больших городах время летит стремительно, в маленьких странах оно застывает, как вечность.

– Ты становишься поэтом. Кажется, у тебя уже есть латышское гражданство и тебе не нужно получать визу, чтобы сюда приехать. Надеюсь, у тебя остались старые связи в полиции или в других силовых структурах. Ты все понял?

– Все. Можешь больше ничего не говорить. До свидания.

– И учти, что я живу в отеле «Радиссон». Пока! – Дронго отключил телефон, вернулся в свой номер и, надев куртку, решил выйти из отеля. Часы показывали половину двенадцатого. И в этот момент снова зазвонил телефон в его номере. Он опасливо покосился на аппарат. Или они хотят сделать ему последнее предупреждение? Нужно взять трубку, кто бы это ни был.

– Слушаю, – сказал Дронго.

– Извините, – услышал он голос портье, – к вам пришла госпожа Делчева. Она хочет с вами увидеться.

– Сейчас спускаюсь, – ответил он. Кажется, это была вчерашняя журналистка.

Он вошел в кабину лифта и спустился на первый этаж. В холле отеля его уже ждала молодая женщина. Она успела переодеться и была теперь в длинной макси-юбке, твидовом пиджаке и в белой блузке. Куртка лежала на диване. Увидев его, Делчева поднялась, протягивая руку.

– Извините, что приехала без звонка, – сказала она, – я звонила еще несколько минут назад к вам в номер, но вы не отвечали. А мне сказали, что вы не уходили из отеля.

– Я спускался на завтрак. – Ей не обязательно знать, что он выходил в коридор, чтобы позвонить.

Молодая женщина с любопытством смотрела на него. Очевидно, наслушалась разных сказок, с некоторым неудовольствием подумал Дронго.

– Вчера я сказала в редакции, что познакомилась с вами, – сообщила она, – и мне дали задание обязательно сделать с вами интервью. Как вы считаете, когда вам будет удобно?

– Не знаю, – он даже растерялся. Его профессия не предполагала публичности. И вообще, ему меньше всего хотелось общаться с журналистами. Даже с такой симпатичной, как Марианна Делчева.

– Вы не латышка? – вместо ответа спросил он.

– Нет, – ответила она, – по отцу я болгарка и русская, а по маме немка и украинка. Вот такая невероятная смесь.

– И красивая, – добавил он. – Вы знаете, если честно, я не думал об интервью. Мне кажется, я не тот человек, который должен появляться на страницах журналов и газет.

– Именно тот, который нужен. Вы знаете, что писали про вас американцы?

– Знаю. Читал в Интернете. Там публикуются абсолютно непроверенные факты.