– Опыт всей моей жизни дает мне повод утверждать, что внутренний мир мужчины как бедняк в сравнении с королем – в кошельке бедняка чаще гуляет ветер, чем звенит золото. Это, во-первых. Во-вторых же, Искусство связано с интимной стороной жизни человека, познанием мужчиной женского внутреннего мира, что часто происходит посредством секса, ласки. Признаюсь, у меня никогда не возникало желания ласкать мужчину. Я ярко выраженный гетеросексуал, поэтому внутренний мир женщины мне был всегда более интересен, чем мужской. К тому же я сам являюсь мужчиной, а значит, о внутреннем мире мужчины наслышан не понаслышке. И то, что мне известно о нем, не вызывает желания углубляться в него.

Официант принес апельсиновый сок для Виллема. Рядом со стаканом положил пластиковую трубочку в бумажной обертке. Виллем проигнорировал трубочку, взял в руку стакан и поднес к губам.

– Я думаю, вы не правы, – сказал он. – Каждый человек уникален и имеет свой уникальный внутренний мир. Мужчина или женщина – это уже неважно. Но уверен, внутренний мир мужчины ничем не хуже внутреннего мира женщины, может, даже лучше. Определенно лучше. Может, сейчас во мне говорит гей, но, тем не менее, от мужчины я всегда знаю, чего ожидать, от женщины же… Ну, это вы сами знаете. Суть женщины в непостоянстве и распутстве. Поэтому не вижу ничего интересного или увлекательного в том, чтобы познавать именно женский внутренний мир. Там и познавать собственно нечего. И так все ясно. Обман, лицемерие и куча других неприятностей. Совсем другое дело мужчина. Вы знаете, каким нежным и заботливым может быть мужчина? Мало какая женщина способна на такие нежность и заботу.

– Полагаю, мы далеко не уедем, мой друг, если начнем спорить. Ты видишь женщину одной, я же вижу ее совершенно другой и во многом благодаря Искусству. Именно оно открыло мне глаза на истинную суть женщины. Женское вероломство, непостоянство, распутство – все это шелуха, мелочи по сравнению с тем, что я видел, находясь наедине с женщиной. Вам трудно это понять, так как вы воспринимаете женщину исключительно по ее поведению. Меня же мало интересует ее поведение. Как говорится, никто не безгрешен. Мне более интересна чувственная сторона женщины, та, которую не увидишь, встретившись с женщиной на улице, так как, чтобы ее увидеть, необходимо остаться с женщиной наедине.

– У меня был когда-то сексуальный опыт с женщиной, – при последних словах Виллема Эрик вскинул ресницы в притворном удивлении, – но знаете, он мне нисколько не понравился. Это не то, что испытать близость с мужчиной. Примитивно. В общем, мне не понравилось.

– Я не удивлен, – улыбнулся старик. – Обычный секс – это действительно очень примитивно. Мы об этом и с Эриком говорили…

– Может и примитивно, но мне нравится, – вмешался Эрик, но на его слова, казалось, никто не обратил внимания, поэтому Эрику ничего не оставалось, как пожать плечами и вернуться к остаткам пива в бокале.

– …Искусство позволяет видеть в сексе нечто большее, чем спаривание одного существа с другим. Учит мужчину видеть в женщине нечто большее, чем самку, некий объект, с помощью которого можно получить сексуальное удовольствие.

– И что в итоге?

– Не понимаю, – недоумение появилось на лице старика. – Что ты имеешь в виду, мой друг?

– Что в итоге получает мужчина? Ну, видит он женщину иначе, и что дальше?

– Когда мужчина начинает иначе воспринимать женщину, он становится другим в сексе. Его начинают интересовать вещи, которые до этого просто не замечал. В итоге он может дать женщине больше.

– Значит, Искусство ориентировано на женщину? А как же мужчина? Какой смысл ему овладевать Искусством, если в итоге все лавры получит женщина?

– По правде говоря, – улыбнулся старик, – лавры достанутся обоим. Например, мужчина получит не только телесное удовольствие, но и душевное удовлетворение, а это, поверьте мне, не сравнится по силе ни с каким телесным удовольствием. Осознавать, что ты делаешь женщину счастливой, разве есть что-либо восхитительнее этого для мужчины?

– Смотря для какого мужчины, – Виллем, наконец, разорвал бумажный пакетик и достал пластиковую трубочку, сунул одним концом в стакан с соком. – Лично я не испытываю больших симпатий к женщине. И да, мне мужчины нравятся больше, чем женщины. Сами знаете почему, поэтому не хочу лишний раз акцентировать на этом чье-либо внимание. Для меня более важно сделать счастливым мужчину, который со мной, чем какую-либо женщину. Это вы, типа нормальные мужчины, готовы ползать и в ногах у женщины, лишь бы ее сиятельство обратило на вас свое внимание. И ползаете, так как иначе вас лишат доступа к телу, а этого, вы, мужчины, боитесь как черт ладана. Взять вот хотя бы Эрика, – Виллем сунул в рот кончик трубочки и потянул сок из стакана. – Секс с женщиной для него как наркотик для наркомана. Неделя без секса и ломка обеспечена.

При последних словах Виллема Эрик осклабился, словно чеширский кот при виде Алисы. Белые зубы блеснули, словно морская поверхность в лучах вечернего солнца.

– Ладно, давайте не будем о женщинах, – продолжил Виллем миг спустя. – О них и так все говорят. Только и слышу на каждом шагу: женщины, женщины. Как будто в мире нет ничего другого, чему стоило бы уделить внимание… Как успехи у Эрика с Искусством?

– Никак, – ухмыльнулся Эрик. – Я и Искусство как две стороны одной медали – расположены рядом, но единым целым никогда не станут.

– Ты очень самокритичен, мой друг, – заметил старик. – У тебя есть некоторые успехи. Небольшие, но они все же есть.

– И какие же? – огонек сомнения вспыхнул в глазах Эрика.

– Ты касался Янне, – рассмеялся старик. – Прикасался к ее телу, телу, которое тебя сексуально не привлекает.

– Ну, касаться – не значит заниматься с ней сексом, – Эрик пожал плечами.

– Кто знает, – задумчивость послышалась в голосе старика. – Кто знает… Мне нужно идти, – старик допил пиво и поднялся из-за стола. – Оставляю вас. Рад был встрече, Виллем, – протянул он на прощание руку юноше. – Пока, Эрик. Я позвоню тебе.