— Я предан вашему величеству, — отозвался Марк.

Марзофл испустил громкий смешок, но затих, точно мальчишка, под взглядом Туризина.

— Так ты предан мне? Проклятие! У тебя своеобразная манера это доказывать! — Туризин поскреб подбородок. Борода младшего Гавра заметно поседела за те немногие годы, что Марк знал его. — Будь ты видессианином, я нашел бы тебя смертельно опасным. Ты хороший солдат и совсем недурной чиновник, а это значит, что обе партии тебя бы поддержали. Но даже несмотря на то, что ты — варвар, ты очень опасен. Ну-ка скажи мне прямо в лицо, что ты не честолюбив.

Честолюбие. Скавр знал, что Император станет обвинять его именно в этом.

— Разве честолюбие — грех? — спросил Марк.

— Для офицера-наемника — да. Грех, и непростительный. Вспомни хотя бы Дракса.

Скавр возразил:

— Честолюбие не имеет никакого отношения к моим чувствам к Алипии. Уж ты-то достаточно хорошо ее знаешь. Она сразу распознала бы фальшь, вздумай какой-нибудь тщеславный или корыстолюбивый человек поволочиться за ней ради укрепления своей карьеры.

— Что может распознать глупая девка, изнемогающая от похоти?
– ядовито фыркнул Марзофл.

Туризин на мгновение задумался. Кавалерист мог считать слова Марка ложью. Однако Император действительно хорошо знал свою умную, рассудительную племянницу.

— Будь я предателем, — продолжал настаивать Марк, — разве я остался бы с тобой во время гражданской войны со Сфранцезами? Разве я стал бы предупреждать о замыслах Дракса, когда ты послал его против Баана Ономагула? Разве стал бы я воевать с намдалени, когда они захватили западные провинции?

— Волочиться за принцессой из императорской семьи — для видессианина тяжкое преступление. А ты еще и чужеземец, — сурово ответил Туризин. Сердце трибуна сжалось. — Значит, ты у нас чист душой и сердцем? А почему ты собирался бросить меня? Я знаю, что ты встречался с вожаками намдалени, когда после неудачного штурма вам показалось, будто я не смогу отнять Город у Сфранцезов. Что доказывает твоя болтовня о Драксе? Любой отомстил бы сопернику, если уж подвернулась возможность. Значит, ты подозревал Дракса в измене? Почему же тогда ты позволил ему удрать и строить против меня новые заговоры?

— Ты хорошо знаешь, как все случилось, — отозвался Скавр, но уже вяло. Было очевидно, что Туризин не желает слушать никаких оправданий.

Несправедливость обвинений Гавра тем больнее уязвила трибуна, что он искренне поддерживал правление Туризина и предпочитал его любому другому. В тревожное для Видесса время Марк не мог представить себе лучшего правителя, нежели Туризин. А Империя постепенно стала для Марка второй родиной.

— Я знаю только одно, — сказал Гавр. — Доверять тебе я не могу. Для меня этого достаточно.

Трибун почувствовал, что это — окончательное решение Туризина. Враги вторглись в Видесс с запада, рвались с востока. В такой ситуации Император не мог рисковать, коль скоро речь заходила о его безопасности. Будь Скавр на месте Туризина, он поступил бы точно так же.

— Кстати, голова этого распутного ублюдка — или иная часть тела -была бы подходящим украшением для Вехового Камня, — предложил Марзофл.

Веховой Камень — красная гранитная колонна на площади Паламы — была точкой отсчета, от которой измерялось расстояние по всей Империи. Там же выставляли на кольях головы мятежников и преступников.

— Не сомневаюсь, — сказал Туризин. — Но боюсь, что если я его казню, то его проклятый отряд восстанет. А эти легионеры — опасные люди. К тому же они сидят в Гарсавре, а Гарсавра — ключ к западным провинциям. Полагаю, ничего с ним не случится, если я брошу его на недельку в тюрьму, как ты считаешь?

Марзофл казался разочарованным.

сказал Сенпат Свиодо, театрально взмахнув руками. Этот широкий жест чуть было не сбросил на пол кружку вина, стоявшую перед женой молодого васпураканина. Быстрым движением Неврат успела схватить ее.

— Расскажи подробнее, братец, — попросила Неврат, откидывая прядь густых, волнистых черных волос, упавшую ей на лицо.

— Да тут не слишком много остается добавить, — ответил Артаваст, оглядевшись.

Трое васпуракан сидели у маленького столика в полупустой таверне и переговаривались на своем родном языке, и все же Артаваст казался встревоженным. Неврат не могла винить его за это. Новости, которые принес ее двоюродный брат, были неплохим топливом для бунта — а вспыльчивым видессианам только дай повод, чтобы начать громить все подряд.