Я поднимаю руку, чтобы остановить ее от дополнительных ненужных извинений.

– Все хорошо, Эзра. Правда.

Она вздыхает и засовывает руку в фартук, в который все еще одета.

Я не понимаю ее нервозности, или почему она думала, что я буду ругаться. Я показываю ей больше уверенности своей улыбкой, чем вероятно необходимо, но она выглядит так, словно нуждается в этом.

Она кивает и следует за мной в дом. Я замираю в прихожей, потому что не достаточно хорошо знаком с домом, чтобы быть в курсе того, где мой отец мог бы быть в данный момент.

Эзра прощается со мной, пробормотав «спокойной ночи», и поднимается вверх по лестнице. Она, должно быть, живет здесь.

– Сайлас.

Звучит как мой голос, но более старый. Я поворачиваюсь, и вдруг оказываюсь лицом к лицу с человеком со всех семейных фотографий, висящих на стенах. Хотя, сейчас у него отсутствует блестящая фальшивая улыбка.

Он осматривает меня сверху вниз, как будто даже взгляд на своего сына его расстраивает.

Он поворачивается и идет через дверь, ведущую из прихожей. Его молчание и уверенная походка, предполагают, что я следую за ним, что я и делаю.

Мы заходим в его кабинет, и он медленно обходит вокруг свой рабочий стол и садится. Он наклоняется вперед и кладет руки на красном дереве.

– Объяснишься?

Мне хочется объяснить. На самом деле.

Я хочу сказать ему, что я понятия не имею, кто он, не знаю, почему он злой, не знаю, кто я такой.

Я, наверное, должен нервничать или бояться его. Уверен, вчера Сайлас был бы именно таким, но мне трудно бояться того, кого я не знаю.

Насколько я понимаю, он не имеет надо мной власти, а сила - это основной способ запугивания.

– Объяснить что?
– спрашиваю я.

Мои глаза перемещаются на полки с книгами на стене позади него. Похоже на классику. Коллекция. Интересно, он читал эти книги, или они - это просто еще один способ запугивания.

– Сайлас!

Его голос настолько глубокий и резкий, что кажется, будто кончиком ножа проделывают дырки в ушах.

Я кладу руку на заднюю часть шеи и сжимаю, прежде чем снова взглянуть на него. Он машет головой на стул напротив него, молча приказывая мне сесть.

У меня появляется ощущение, что вчера Сайлас бы сказал: “да, сэр”, прямо сейчас.

Сегодня Сайлас улыбается и медленно идет на указанное место.

– Почему сегодня она была в моем доме?

Он говорит о Чарли, будто она - яд. Он отзывается о ней так же, как ее мать отзывалась обо мне.

Я смотрю вниз на подлокотник кресла и забираюсь на кусок потертой кожи.

– В школе она почувствовала себя нехорошо. Ее нужно было отвезти домой, и мы по-быстрому заехали сюда.

Этот человек..., мой отец... откидывается на спинку стула. Он подносит руку к челюсти и потирает подбородок.

Проходит пять секунд.

Десять секунд.

Пятнадцать.

Наконец, он снова наклоняется вперед.

– Ты с ней встречаешься?

Это вопрос с подвохом? Потому что, похоже на то.

Если я скажу «да», это, очевидно, разозлит его. Если скажу «нет», он будет чувствовать себя победителем. Не знаю почему, но я действительно не хочу, чтобы этот человек выиграл. Он выглядит так, будто привык побеждать.

– Что, если да?

Его рука больше не потирает челюсть, потому что теперь она движется через стол и хватает меня за воротник моей рубашки.

Он дергает меня к себе, а мои руки сжимают край стола в качестве сопротивления.

Мы смотрим в глаза друг другу, и я уже думаю, что он собирается меня ударить. Мне интересно, это и есть способ нашего с ним общения?

Вместо того, чтобы ударить меня, что я уверен он хочет сделать, он толкает меня кулаком в грудь и отпускает. Я падаю обратно на сиденье, но только на секунду. Я выталкиваю себя из стула и делаю несколько шагов к выходу.

Вероятно, мне следовало бы ударить этого мудака, но я ненавижу его недостаточно сильно, чтобы сделать что-то подобное. К тому же, я не люблю его настолько, чтобы волноваться о его реакции. Хотя, это меня не пугает.

Он хватает со стола пресс-папье и швыряет через всю комнату, к счастью, не в мою сторону. Оно разбивается о деревянную полку и часть вещей падает на пол. Несколько книг. Рамка с фотографией. Камень.

Я стою на месте и смотрю то на него, то обратно, пот капает с моего лба.

Я не понимаю, почему он расстроился из-за того, что Чарли сегодня была здесь. Особенно из-за того, что Эзра сказала, что мы выросли вместе.

Его ладони теперь прижаты к столу. Он тяжело дышит, его ноздри раздуваются, как у бешенного быка. Я жду, что в любую секунду он начнет ногами отбрасывать пыль.