Возможно, он это знал уже тогда, когда наши взгляды впервые встретились в том баре.

Может быть, мы были предназначены друг другу с самого начала.

Глядя в холодильник, я начинаю вытаскивать еду и складывать ее на столе. Оставив дверцу открытой, для источника света, я открываю навесной шкаф, чтобы достать еще что-нибудь съестное. Когда наконец на столе не остается больше свободного места, я убираю фольгу с приготовленного накануне цыпленка и принимаюсь за еду.

***

Я сижу на полу, моя кожа покрыта капельками пота, а пальцы слиплись от остатков еды на них. У меня немного побаливает живот от поглощенного мной количества еды. Вокруг меня разбросаны пустые контейнеры и обертки.

Я не могу сидеть тут всю ночь, поэтому приходится подняться на ноги. Мой живот начинает болеть еще сильнее от тяжести в желудке.

Мне не по себе. Меня тошнит. И я упиваюсь этим состоянием.

Я привожу кухню в порядок. Загружаю контейнеры в посудомоечную машину, а обертки прячу на самом дне мусорного ведра, так, чтоб Форбс их не обнаружил. Не потому, что он будет спрашивать о их происхождении, но просто на всякий случай. Я всегда стараюсь не создавать причин для его неудовольствия.

Помыв руки, я иду в ванную и запираю за собой дверь.

Свет я не включаю, так как у меня нет никакого желания видеть себя в зеркале, даже мельком.

Встав на колени перед унитазом, я поднимаю крышку.

Я подношу руку к губам, и недолго думая толкаю пальцы глубоко в рот, чтоб избавиться наконец от терзающей меня боли. 

Мия

Я снова в доме Оливера, заканчиваю упаковывать его вещи. Это мой последний день пребывания здесь. После мне больше уже не понадобится приходить в этот дом.

Осознание всего этого как глоток свежего воздуха.

Осталось только закончить свои дела в его кабинете.

Эта комната самая последняя в моем списке, потому что я ненавижу ее больше других.

Оливер бил меня всегда только в своем кабинете, он считал, что, закончив наказывать меня, он может покинуть его, запереть дверь и запросто оставить внутри все, что там происходило.

Я же так не считала. Здесь, сейчас, у меня перед глазами так отчетливо предстают картины прошлого. Ужасные воспоминания наполняют тишину дикими воплями.

Я сажусь на пол и достаю свой айфон. Включив музыку, я кладу его на рабочий стол Оливера.

Он обожал свой стол. Он достался ему по наследству от его деда.

А не сжечь ли мне его? Точно так же, как мне следовало сжечь тело Оливера. Кремировать его, чтоб остался только пепел. Чтоб быть уверенной, что он точно умер и больше не вернется.

К моему разочарованию, Оливер распорядился в своем завещании, чтобы его похоронили в земле.

Он даже место себе заранее купил. Я также обнаружила, что он и для меня местечко приобрел. Рядом со своим.

Я лучше буду гореть в аду, чем целую вечность гнить рядом с ним. С меня достаточно и того времени, что мы провели вместе.

Я протягиваю руку за последней коробкой, но немного не рассчитываю силы, и в моих несчастных ребрах возникает резкая боль. В том месте у меня расцветает отличный черный синячище, спасибо Форбсу за его вчерашнюю вспышку злости.

Я роюсь в сумке в поисках Адвила, но потом вспоминаю, что выпила последнюю остававшуюся у меня таблетку этим утром.

Когда все упаковано, я решаю заглянуть в ящики стола Оливера на случай, если там что-нибудь завалялось.

Я тяну на себя самый нижний ящик, но он не поддается. Закрыт на замок.

Я поочередно выдвигаю оставшиеся ящики в поисках ключа, но ничего не нахожу.

Затем я вспоминаю, что после его смерти в больнице мне отдали связку ключей вместе со всем остальным его барахлом, и несколько ключиков так и не нашли себе применение.

Я выуживаю ключи Оливера из своей сумки и пробую каждый из них, чтоб отпереть ящик. Уже со второй попытки замочек на ящике щелкает. Я его выдвигаю, но внутри ничего нет, кроме кожаной папки. Я вытаскиваю ее на свет божий, сажусь на стул и кладу свою находку на стол перед собой.

В верхнем правом углу выведено всего одно слово — Анна.

Имя моей матери на первой странице заставляет меня поспешно открыть папку.

Внутри всего два листочка бумаги. На обоих в шапке значится: «Сойер, Девис и Смит. Адвокаты семьи». Дата: 12 Октября, 1990.

Я родилась в 1990 году. Десятого января.

Первое письмо адресовано Оливеру. Я начинаю его читать.

Нет.

Не может этого быть!

Кровь начинает стучать у меня в висках.

Дрожащими пальцами я перехожу ко второму листку и быстро пробегаю глазами по адвокатскому жаргону. Я понимаю, но весьма расплывчато, о чем говорится в этом письме.