Я знаю, что когда Мие нужно уйти, то она просто уходит, без разговоров и прощальных слов. Она просто должна уйти — я это понял еще во время нашего визита к первой Анне Монро.

Кивнув, я взял ее холодную руку.

— Конечно, малышка. Пошли.

И я вытащил ее оттуда. Мия не говорила всю дорогу домой, и как только мы приехали, она просто выбралась из машины и направилась к своей комнате.

Я не остановил ее.

Я не видел ее весь вечер и всю ночь. Дал ей личное пространство, потому что знал, что оно было ей необходимо.

Когда утром она вышла из своей комнаты, она была сама не своя — вся усталая и напряженная. Она сказала, что уйдет, и я расстроился.

Я скучал по ней.

Знаю, звучит странно, потому что я все время видел ее, но я скучал по возможности дотронуться до нее. Просто быть с ней рядом.

Ее не было дома целый день, и я начал думать, что она меня избегает.

Я не знал, что еще думать.

Я целый день только и делал, что думал об этом, и эти мысли окончательно измучили мой мозг.

Мне была невыносима неопределенность. Я хотел знать, кто я для нее. Мы снова стали «друзьями»? Неужели я настолько все испортил? Она передумала насчет меня… нас?

Я даже не могу пойти и спросить ее — боюсь, что услышу то, чего не хочу слышать.

Я встаю, злой, расстроенный и раздраженный. День выдался безумно жарким, и после захода солнца прохладней он не стал.

Дозер опускает голову и тяжело вздыхает. Тоже скучает без нее.

К черту. Мне нужно остыть.

Я снимаю шорты, оставляя только «боксеры». Бегу к озеру, вниз по дощатой дорожке, и сразу ныряю в воду. Вода охлаждает меня, и я уже чувствую себя намного лучше. Я плыву под водой до тех пор, пока легкие не начинают гореть, и только потом выныриваю. Вытираю лицо, избавляясь от капель воды, и откидываю волосы за спину. Моргаю, чтобы стряхнуть капельки с ресниц, затем ложусь на спину и плыву, смотря в небо.

Не знаю, сколько времени я провел лежа на спине, но, когда решаю снова поплавать, встаю на ноги и, подняв голову, вижу Мию, которая стоит на середине мостика и смотрит на меня.

Она выглядит как ангел, освещенная отблеском раннего вечернего неба.

Глубоко вздохнув, я плыву к ней и останавливаюсь, когда оказываюсь в нескольких шагах от мостика. Из меня словно выкачали воздух, и я только молча могу смотреть на нее. В джинсовых шортиках и белом кружевном лифчике она выглядит великолепно… и сексуально…

Она выглядит как чертов ангел. Сексуальный треклятый ангел.

Затем она расстегивает шортики и снимает их.

На ней подходящие к лифчику кружевные трусики.

Спасибо, Боже. Я ошеломлен. Никогда не видел кого-то настолько красивого. Сидя на краю мостика, она покачивает ногами в воде. Раскинув руки в стороны, она соскальзывает вниз и погружается в воду. Подплывает ближе ко мне.

— Привет, — тихо говорит она.

— Привет.

— Извини, что меня не было так долго. Я просто…

Я качаю головой.

— Мия, тебе не нужно ничего объяснять…

— Нет, нужно. И я объясню. Но не сейчас. Сейчас, все чего я хочу — чтобы ты поцеловал меня… и занялся со мной любовью.

Чтоб… Меня…

Я хочу ее. Хочу нереально.

Еще полтора часа назад я бы продал «Мустанг», если бы это означало, что я мог быть с ней.

Но сейчас… я не знаю, что происходит. Ее не было целый день, а сейчас она появляется, снимает одежду и говорит, что хочет заняться со мной любовью.

Мой член говорит моему мозгу заткнуться к чертовой матери и просто сделать это, но голова думает, не оттолкну ли я ее этим от себя еще дальше.

— Ты нужен мне, Джордан… Пожалуйста, — шепчет она.

Ее мольба… с меня хватит. Добавьте и то, что у меня несколько недель не было секса, а она — самая красивая женщина, узнать которую для меня — мое заветное желание. Все мои благие намерения канули в Лету.

Я кладу руку ей на затылок и впиваюсь своими губами в ее губы.

Она стонет, ее руки обвиваются вокруг моей шеи, а ноги — вокруг талии.

Иисус треклятый Христос.

Я держу ее руками за талию и целую так, словно я остался без кислорода, а она — мой спасительный круг. Мы поглощены друг другом. На вкус она — смесь сладостей и мяты.

Ее руки движутся вниз по моим рукам, затем оказываются под водой и обхватывают мою спину. Ее пальцы подбираются к резинке моих «боксеров».

— Я хочу тебя, — выдыхает она в мой рот.

Затем оживает мой дурацкий мозг. Иногда я его реально ненавижу.

— Подожди, — я отодвигаю ее, тяжело дыша.