— Сам того не зная, я прошел экзамен?

— Что ты, какой экзамен? — она с нежностью прикоснулась пальцами к его щеке, он взял ее пальцы, целуя. — Но ты должен знать, как это было для меня важно.

— Рейхсфюрер призывает командиров СС быть жесткими, но не жестокими. К раненым, к больным. А уж тем более к женщине, которую ты любишь, которая тебя любит.

— Я говорила ему то же самое, я просила, умоляла. Я никогда никого не просила так, даже своего отца, который значил для меня гораздо больше. Но ничего не подействовало. На него. Зато на меня — очень.

Она сдернула шинель с сундука. Опустив голову, молча прислонилась лбом к его плечу, он поцеловал ее волнистые темные волосы.

— Все это прошло, — сказал негромко, с нежностью. — Навсегда. Не думай.

Она кивнула, повернув голову, поцеловала его пальцы, лежавшие на ее плече. Он поднял ее на руки, поцеловал в губы. Донес до самой двери, потом, осторожно поставив на пол, взял за руку.

— Пойдем.

Когда она вернулась в госпиталь, доктор Виланд встретил ее неожиданным сообщением.

— Вам несколько раз звонили из Берлина, — сказал он, едва она сняла шинель и надела халат.

— Из Берлина? — Маренн повернулась, сердце дрогнуло. — Кто? Фрейляйн Джилл?

— Ваша дочь, фрейляйн Джилл тоже звонила, — Виланд по привычке протер очки. — Как она сказала, по поручению бригадефюрера Шелленберга. Потом от него же звонил адъютант бригадефюрера штурмбаннфюрер фон Фелькерзам. Потом еще звонил адъютант группенфюрера Мюллера. А полчаса назад позвонил сам группенфюрер Мюллер.

— Что он сказал? — Маренн внимательно посмотрела на Виланда, она уже понимала, что это значит.

— Ничего. Спросил, где вы.

— Что вы ответили?

— Как всегда, сказал, что вы в войсках. Он сказал, что сейчас идет на совещание к рейхсфюреру, но потом перезвонит еще раз. Просил разыскать вас и попросил быть на месте. Обязательно.

— Понятно, — Маренн вздохнула. — Значит, будем на месте. Что у нас срочно, Мартин? — она подошла к столу, просматривая карточки.

— Привезли самых тяжелых из «Гогенштауфен», — Виланд встал рядом, — их карточки вот здесь, — он пододвинул ей папку. — Бригадефюрер Стадлер сам позвонил мне и сказал, чтобы вы распорядились.

— Да, это так, — она кивнула.

— Один — крайний случай, — Виланд подал ей карточку. — Оберштурмфюрер Майер. Слепое осколочное ранение шеи с повреждением сонной артерии.

— Как давно доставили? — она взяла карточку.

— Час назад.

— Как быстро остановили кровь?

— Здесь написано в течение двух минут после ранения, придавливанием сонной артерии.

— Это хорошо.

— Сделана тампонадная повязка, артерия перекрыта на двадцать процентов. Наблюдается правосторонняя гемилегия, афазия, геморрагический шок. Случай сложный. Мне звонил их главный хирург, они сшить не могут, фрау Ким, надо ставить протез, но у них нет такого опыта. Я им сказал, что не возьмусь. Только если вы сделаете. Если нет — парень конченый.

— Я поняла, — Маренн внимательно прочитала все, что было написано в карточке. — Это действительно срочно. Пойдемте, посмотрим, Мартин. Ханс, — она подозвала санитара. — Обработать руки, маску, перчатки.

— Одну минуту, фрау.

— Оберштурмфюрера Майера — в операционную.

— Слушаюсь, фрау.

— Наркоз общий, ингаляционный с инсуфляцией закрытого контура. Искусственная вентиляция легких, — через минуту она уже подошла к раненому. — Света дайте больше, Ханс. Необходимо сделать гемотранфузию, Мартин, чтобы восстановить потерю крови. Вы согласны?

— Да, фрау Ким.

— Тогда начинайте. Группа крови, в карточке все отмечено. Кровь доставили?

— Да.

— Хорошо.

— Так, что тут? — она взяла инструмент и сделала надрез. — Я вижу яремную вену, перевязанную вместе с сонной артерией. В средней части сонной артерии пять толстых лигатур.

— Фрау Ким, группенфюрер Мюллер из Берлина, — доложил санитар. — Вас к телефону.

Она выпрямилась.

— Мартин, немедленно произведите артериографию, введите десять миллилитров контрастного вещества, концентрация тридцать пять процентов. Все лигатуры развязать. Я сейчас подойду.

Она отошла от стола, сдернула перчатки, маску. Выйдя из операционной, подошла к телефону.

— Я слушаю, Генрих.

— Ну, наконец-то здравствуйте, незаменимый доктор, — она услышала насмешливый голос Мюллера так близко и четко, как будто он сидел напротив. — Вот мы вас и нашли, не прошло и суток. Где ты застряла, Ким? То неделя, и она уже в Берлине, а тут ждем не дождемся, а тебя все нет. Эльза говорит, что ты влюбилась, наверное.

Маренн вздрогнула. Эльза как в воду смотрит, сама того не зная.