— Машина действует успешно и устойчиво.

— Не допускайте излишнего рукоприкладства. — распорядилась президент. — Это всё же оппозиция, а не преступники.

— Хорошо, госпожа президент. — подполковник вытянулся и щелкнул каблуками.

— Как с волной обеспечения?

— За два дня в любой области страны будут проведены и окончены все необходимые снабженческие операции. — доложил один из членов Совета России. — Мы не затронули резервные и стратегические запасы, сманеврировали реальными обычными потоками.

— Добро.

— Есть проблема социального характера, президент. — подал голос капитан службы информации России.

— Подробнее, господин Ивлев. — Знаменская посмотрела на него, затем перевела взгляд на экраны. — Слушаю вас.

— По сетям информации уже прошли данные о том, что вы завтра убываете в поездку по центральному кольцу России. Люди хотят знать, смогут ли они с вами пообщаться до вашего отъезда.

— Москвичи?

— Да.

— Передайте им, что я обязательно встречусь с ними завтра до отъезда.

— Когда, госпожа президент?

— Я же говорю — до отъезда. Точнее сказать не могу. У меня ещё может затянуться прессконференция после награждения наших рабочих и работников сельского хозяйства. Напомните им, что не я устанавливаю в обычных условиях сроки окончания таких прессконференций.

— Хорошо. Как быть с награждением рабочих и крестьян?

— Они уже прибыли в Москву?

— Да, госпожа президент.

— Предоставьте им всё необходимое, организуйте для желающих культурную программу, а завтра в десять часов утра я жду их в Президент-Центре в Малом зале.

— Хорошо, госпожа президент. — капитан сел.

— Боюсь, что завтра в Президент-холле будет жарко, Виктория Станиславовна. — тихо сказал ей сидевший слева первый вице-президент России Кузьма Минин.

— Кузьма Ильич, я также понимаю, что завтра может быть всё, что угодно, но мы должны действовать, а не излишне прогибаться под экстремистов. — ответила Знаменская. — Наградить рабочих и крестьян я обязана? Обязана. Они это заслужили и они будут награждены точно и в срок. А со смутьянами мы разберёмся. Не в первый раз и не в последний. Давайте рассмотрим следующие вопросы…

Заседание Совета России продолжалось до четырёх часов дня. В половине пятого президент ненадолго уединилась в своем кабинете, знакомясь с личными файлами награждаемых сегодня офицеров, сержантов и солдат Спецназа России. Ланская подавала все новые и новые пластики.

— Всего тридцать человек, госпожа президент. — сказала капитан.

— Хорошо. Прессконференция после награждения… Как журналисты?

— Боюсь, что они не будут в восторге от нашей активности по подавлению очагов идеологической обработки. Это рискует стать основной темой разговора на прессконференции. 

— Что-ж. Закончим мы с награждением в половине восьмого, не раньше, а начнём в шесть. А как всё же со встречей с идеологами?

— Мы можем найти пятерых. Они пока что ещё не рванули на «дно».
– сказала Ланская. — Но…

— Подержите их в гостинице под охраной до начала прессконференции. Потом доставите в зал. А там я поработаю и с журналистами и с ними.

— Хорошо. — Ланская черкнула что-то на экранчике ридера. — Будет сделано. Прессовать этих идеологов можно? А то ведь до сих пор многие не успокоились.

— Если будут очень выступать, то — попрессуйте, в рамках допустимого.

— Разрешите идти?

— Идите. — президент кивнула. Ланская встала, надела берет, поправила его перед зеркалом и вышла из кабинета. Виктория Станиславовна вернулась к изучению документов на награждение и затем просмотрела ещё раз данные по проведённой специальной операции.

Награждение офицеров и солдат специальных сил России прошло быстро и по деловому. Знаменская тепло поздравила награжденных и покинула Георгиевский зал, где в России традиционно награждали только воинов.

Ещё с порога, входя в прессконференционный зал, президент ощутила негативный заряд собравшихся журналистов. Ланская шла слева и рядом, следом за ней печатал шаг двухметрового роста сибиряк Иван Берлогов — начальник Аналитической разведки Совета Президентов. Когда все трое сели на свои места, среди журалистов пробежал шепоток и сразу взметнулась в воздух чья-то рука. Знаменская посмотрела в сторону вызвавшегося говорить и сразу определила, кто он и что сейчас может сказать.

— Говорите, Лесь Бижан. Слушаем вас. — сказала Знаменская.