Утром следующего дня в семь часов заранее назначенные, предупреждённые и проинструктированные дежурные смены школьников привели в порядок территорию и здания. В восемь часов на всех входах стояли тройки-наряды, на всех переходах и лестничных клетках — парные наряды. По коридорам в чётком ритме под жёстким расписанием прохаживались дежурные звенья. В восемь пятнадцать стали прибывать первые учащиеся из двух с половиной тысяч школьников, состоявших в основном списке, но попасть на территорию, как раньше — быстро и свободно — смогли не все — строжайший контроль внешнего вида и таможенный досмотр одежды и вещей стали надёжнейшими препятствиями. Медицинская часть школы выявила троих температурящих и двоих чихающих, которых тотчас же отправили домой. Вполне понятный и временами даже слишком заметный шок от таких строгостей быстро прошёл, едва в главном внутреннем вестибюле центрального корпуса школы в восемь двадцать пять появились столы с тем, что было отобрано: от ножей и кастетов всех размеров и форм, до наркотиков и картинок весьма специфического вида. Щадя чувства женской части школьного коллектива последние показали ограниченно. Начатая было привычная беготня по лестницам и коридорам была сразу и быстро пресечена мобильными летучими заслонами, состоявшими из средних и старших школьников.

Занятия теперь начинались так, как было принято в военных школах. Регина Дубровицкая, заработавшая за пять лет звание вице-капитана, предстала перед своими одноклассниками в военной форме со знаком Психологического Корпуса России на лацкане форменной куртки. Тогда одноклассники и одноклассницы впервые увидели своего теневого лидера в полном военном облачении только без стрелкового оружия. Регина обменялась с Александром понимающими взглядами и рассказала одноклассникам об их давнем разговоре, состоявшемся первого сентября того года, когда они впервые примерили на себя формёнки школьников. Вице-секретарь Группы Системы и Александр Иванов ввели одноклассников во многие детали работы на ближайшее будущее и появление Регины Дубровицкой в военной форме стало более понятным одноклассникам и одноклассницам — их теневой лидер настояла со свойственной ей основательностью на военном варианте дисциплинизации школьного ученического коллектива.

Педагоги выслушивали доклады старших групп со смешанным чувством: одни ждали, что через неделю эта блажь пройдёт и все будет по-прежнему, другие радовались и охотно воспринимали и принимали условия жизни в новой системе. Третьи относились ко всему происходящему безучастно. Регина отслеживала ситуацию в деталях и находила подобное положение нормативным, настаивая на чёткости и глубине выполнения ранее согласованных детальных сценариев. И эта последовательность и неуклонность срабатывали в положительном смысле на все сто процентов.

Но ни через неделю, ни через месяц, ни через полгода ничего не изменилось в худшую сторону. Система между тем укреплялась, углублялась, совершенствовалась и развивалась. Шокировавшие ранее строгости постепенно вошли в плоть и кровь всех: от первоклассника до самого старшего по возрасту десятиклассника. И многие школьники теперь откровенно говорили, что и круг друзей и товарищей у них изменился кардинально: исчезла криминогенная связующая нить.

Новогодний бал проводился в условиях, не худших, чем в самых привилегированных учебных заведениях для детей знати прошлого… Вежливость, предупредительность, немногословность, предусмотри-тельность и степенность за полгода выковали совершенно других школьников. Девчата всех возрастов — от первоклассницы до десятиклассницы — впервые за долгие годы по-настоящему поняли, что происходящее — не кампания и не игра и потому просто не могли нарадоваться на своих кавалеров. Регина Дубровицкая не скрывала от школьников свой социальный статус дочери высокопоставленного офицера и её уверенность в отсутствии даже намёков на компанейщину действовала на остальных девчат самым благотворным образом, заставляя их постепенно снимать психологическую броню и учиться воспринимать мальчиков и юношей как личностей, а не как возмутителей спокойствия и обидчиков.

Жесточайшая система многоуровневого контроля, видеонаблюдение, непрерывная психологическая поддержка сотворили настоящее чудо — за два последних месяца года в школе, ранее прочно державшей среднее место по шкале социальной опасности не произошло ни одного мало-мальски серьезного правонарушения. Исчезли площадная брань, ненормативная лексика, крики и неуемные выражения не самых лучших эмоций и чувств. Регина Дубровицкая сделала максимум для того, чтобы психологический климат в школе улучшался неуклонно и глубоко. Звание вице-королевы психологии — от статуса королевы психологии Регина, подумав две недели, отказалась наотрез — давало возможность сосредоточиться на привычных для психолога заботах.

Александр Иванов тогда начисто отмёл попытки корреспондента Системы «Новости Московска» выдать происходящее в школе за нечто экстраординарное. Он твёрдо заявил, что они только развивают и совершенствуют то, что неоднократно делалось в различных группах людей на протяжении всей человеческой истории. Он также подчеркнул, что проблем ещё хватает и почивать на лаврах никто из Навигаторов — так теперь называли инициаторов проводимых в школе Реформ — не собирается и не имеет на это никакого права.

Железный круг установленного и твёрдо поддерживаемого порядка перевёл энергию школьников в другое русло. На ноябрьском заседании Верховного Объединенного Совета Школы педагоги и школьники совместно выработали документ, гарантирующий положение школы как головной в зарождающейся системе Малой Астроакадемии Московска. В ураганном режиме расцвели спортивные, научные, учебные и прикладные секции — школа перешла на удлиннённый по времени режим работы и двери её культурного центра были открыты теперь не только для родных школьников, но и для всех школьников Московска. По-прежнему, попасть в глубины школьного городка, пройти за пределы культурного центра могли (кроме преподавателей и администраторов с техническим персоналом) только школьники-хозяева, которые стали всё чаще целыми командами участвовать в предметных и цикловых городских и региональных олимпиадах и нередко занимать там призовые и дипломные места. Стоявшие во главе движения, приведшего к таким результатам люди — от педагогов-консультантов до третьеклассников — школьников продолжали работать в изматывающем темпе. После нового года вся школа ушла в четырёхнедельный январский зимний отпуск, впервые за долгие годы не имея подавляющей части привычных ранее проблем.

Опасаясь рецидивов зазнайства и самолюбования, хорошо известных из Свода исторических знаний, член Верховного Объединенного Совета Школы, Александр Иванов на первом же рабочем заседании-летучке поставил на голосование категорическое условие: профессионалам — никаких поблажек и почестей. Развращающая сила славы была, благодаря Информцентру Школы, слишком хорошо известна: пять из двадцати пяти медалистов одной из школ Московска, не слишком чётко включившейся и весьма некачественно подготовившейся к проведению мероприятий по плану «Волна», загордившись, все как один полностью «провалили» внезапное контрольное тестирование при поступлении в вузы столицы России. Это был сокрушительный удар, потрясший все школы Московска, включенные в Волну. Информационные центры школ России, работавших в режиме Волны, раскалились от шквала подробностей столь грандиозного прокола.