— Ди к нам присоединится? — спросил Дэвид, передавая ей бокал.

— Спасибо, — поблагодарила Розалинд. — Тетя прислала сообщение. Пишет, что заглянет на кофе после распродажи. — Она чокнулась с бокалом отца и сделала большой живительный глоток. — Так как у тебя дела? — Розалинд пошла к плите, чтобы взглянуть на лазанью.

Она не сразу обратила внимание, что Дэвид не отвечает, а обернувшись, увидела, что он с любопытством смотрит в окно.

— Там кто-то есть?

Как будто не расслышав ее, Дэвид проговорил:

— Так как у тебя дела?

— У меня нормально, — ответила Розалинд, глядя, как он отворачивается от окна. Очевидно, он думал о ней и теперь, без сомнения, жалеет, что приехал. — А у тебя? — проговорила она, сдерживая слезы негодования. — Когда начинаются летние каникулы?

— Двадцатого, кажется, — сказал Дэвид. — В общем, где-то через месяц.

Розалинд внутренне сжалась, ожидая, что отец упомянет о свадьбе, которая должна была состояться через две недели после начала каникул, но он промолчал, хотя наверняка подумал об этом в первую очередь.

— Дэвид, — сказал Лоуренс, который всегда именно так называл деда, — Ноев ковчег не мог быть настоящим, потому что всех этих животных невозможно взять на борт, и Ною было 600 лет, когда Бог велел ему строить ковчег, а люди столько не живут. Плюс на геологическом разрезе не видно аномалий, которые подтверждали бы потоп.

Дэвид улыбнулся и сел рядом с внуком.

— Что ты знаешь о геологическом разрезе? — спросил он, наблюдая, как ловкие пальцы Лоуренса перебирают две тысячи фрагментов и складывают Ноя с его ковчегом, изображенного во всех хитроумных подробностях.

— Я знаю, что под поверхностью есть почвенный слой, потом уголь, потом высохшее русло реки с трещинами усыхания в иле.

Зазвонил айфон Дэвида, и Лоуренс перевел взгляд на телефон.

— Это Майлз, — сказал ему Дэвид. Отец объявил, кто звонит, чтобы она знала, что это не его подруга, догадалась Розалинд. — Да, Майлз, что я могу для тебя сделать? — сказал он, поднимаясь из-за стола и набирая себе из буфета арахиса. — Только не говори, что ты в офисе. Знаешь, по выходным можно не работать. — Он засмеялся ответу Майлза, а потом сказал: — Нет, Ди сейчас не здесь. Не можешь до нее дозвониться? Наверное, выключила телефон. Я могу чем-то помочь? — Он замолчал, слушая и похрустывая орешками, потом проговорил: — Без проблем, завтра приедешь около шести вечера, а не сразу после ланча. Избирателей, насколько я помню, мы принимаем в Кейншеме в понедельник утром. Ага, потом сразу поеду с тобой в Лондон. Да, хорошо. До встречи.

Положив трубку, он насыпал в миску щедрую порцию орехов и поставил их на стол.

— А где на этих выходных Джерри?

Розалинд бросила взгляд на часы.

— Прямо сейчас на пути в Кейптаун. Спасибо, — добавила она, когда отец подлил ей в бокал вина.

Отметит ли он, что это именно Кейптаун, а не какой-нибудь другой город? Скажет что-нибудь по этому поводу? Розалинд сама не знала, хочет этого или нет, но, когда Дэвид промолчал, она почувствовала себя обманутой и рассердилась. Раньше отец никогда не отмахивался от ее чувств и не относился к ним с таким пренебрежением. Он наверняка понимает, как ей тяжело каждый раз, когда Джерри возвращается в город, где у него был роман, так почему он ничего не скажет? Потому что он только и думает, что о ней, вот почему.

— Мне нужно просмотреть с тобой кое-какие счета после ланча, если у тебя есть время, — сказала Розалинд и, высыпая в миску пакет салата, вдруг почувствовала себя невыносимо одинокой.

— Время есть, — подтвердил ее отец.

— Дэвид, ты будешь премьер-министром? — спросил Лоуренс, не отрывая глаз от пазла.

— Не на этой неделе, — ответил ему Дэвид.

— Премьер-министров Великобритании было пятьдесят два, — сообщил Лоуренс, — начиная от сэра Роберта Уолпола, которого назначили в 1721 году, и заканчивая человеком, который занимает пост сейчас. Эти животные называются моржами... — пояснил он Дэвиду, когда тот заглянул ему через плечо и скорчил рожу.

— Это могут быть мамонты, — сказал он, — или мохнатые коровы с рогами. Трудно сказать.

Лоуренс посмотрел на него, медленно моргнул и вернулся к своей головоломке.

Розалинд с отцом обменялись улыбками. Дэвид был одним из немногих, кому удавалось безнаказанно возражать Лоуренсу.

Ни с того ни с сего Розалинд начала спрашивать себя, как им теперь отмечать рождественские вечера и дни рождения. Они всегда праздновали в семейном кругу, Лоуренс ждал каждого такого события с нетерпением, но как они смогут собираться вместе, когда с Дэвидом эта женщина? Она, наверное, даже не пригласит их к себе в дом, но, даже если бы и пригласила, Розалинд скорее отрежет себе ноги, чем позволит им переступить ее порог, когда она, вероятно, при первом удобном случае пустилась бы танцевать на могиле ее матери.

— Милая, что ты делаешь с салатной заправкой? — спросил отец. — Если ты еще чуть-чуть ее потрясешь, она превратится в суп.

— Извини, — сказала Розалинд и попыталась изобразить смех. — Кажется, я сегодня немного на нервах. Вчера вечером мы с Джерри поссорились... Нет-нет, ничего серьезного, но я почти не спала, и потом еще с одним из Клифтонских домов проблемы...

— Я могу помочь?

— Нет, все нормально. Я поеду туда в понедельник и поговорю с жильцами. Ничего такого, чтобы тебе стоило беспокоиться. О, лазанья готова, — объявила она, когда запищал таймер. — Достань ее, пожалуйста. Лоуренс, будь хорошим мальчиком, пойди вымой руки.