Розалинд раздраженно вздохнула.

— В шалаше на дереве и отказывается спускаться вниз, пока папа не привезет собаку.

Джерри окинул взглядом сад, но отсюда частные апартаменты Лоуренса проглядывались не полностью.

Наблюдая за ним, Розалинд надеялась, что он попробует пойти к сыну и образумить его, хотя, конечно, такая затея была заранее обречена на провал. Но, снова поймав на себе напряженный, почти загнанный взгляд мужа, она поняла, что он этого не сделает, и ей захотелось кричать или плакать — она сама не знала, чего больше.

— Выпей, — предложила она. — Поразительно, насколько лучше все кажется под градусом.

Сначала Джерри как будто колебался, но потом сказал:

— Да, давай.

Принеся из кухни чистый бокал, Розалинд наполнила его почти до краев, проделала то же самое со своим и села.

— Как там Западное побережье? — спросила она, делая глоток.

— Это было на прошлой неделе, — ответил Джерри. — Я только что вернулся из Мумбая.

— Да, конечно, извини. О, и прости, что не ответила на твой звонок в четверг вечером. Я была у Ди, но я перезванивала.

— Знаю, ты оставляла сообщение, — напомнил он. — Кстати говоря, голос у тебя был подвыпивший, и сейчас две пустые бутылки...

— Только не надо меня отчитывать, — раздраженно перебила Розалинд. — Я у себя дома, не за рулем, мне до конца дня не надо никуда ходить и ни с кем встречаться, и после такой недели, как у меня была, я считаю, что имею полное право себя побаловать.

Поднимая бокал, Джерри спросил:

— А что не так с твоей неделей? Что-то случилось?

Точно так же, как и ее отец, Джерри забыл. С другой стороны, почему он должен помнить о дне рождения тещи?

— Ну, жильцы, знаешь ли, агенты по продаже недвижимости, юристы, компании, которые занимаются уборкой, — проговорила она, стараясь не плеваться словами. — Не знаю, что со всеми творится в последнее время: то в сроки не укладываются, то работу как положено не выполняют... А теперь еще Лоуренс не хочет ни с кем разговаривать и даже есть, пока не вернется собака. Что мне с ним делать, хотела бы я знать? Это не его собака. Он не может просто так решить, что хочет ее видеть, и ожидать, что она появится.

— Ты говорила отцу?

— Нет, еще нет. — Джерри не понравится причина, но она все равно ее озвучит: — Если честно, я не хочу, чтобы она возомнила, будто может при помощи этого животного влезть в нашу семью. Ей только этого и надо, я знаю.

Джерри, не поднимая глаз, отпил вина, потом поставил бокал на стол и спокойно сказал:

— Почты много?

— Так себе. Она у тебя на столе. Я вижу, ты пытаешься сменить тему, но...

— Розалинд, я пять минут как вернулся домой...

— Я знаю, и мне жаль, что мои проблемы так тебя раздражают, но когда речь заходит о моем сыне и о том, что для него хорошо...

— Нельзя использовать его в этой войне. Это неправильно и нечестно. Ему нравится собака...

— Он зациклился на ней. Только о ней и говорит. «Я хочу, чтобы Люси вернулась. Я не пойду спать, пока не вернется Люси. Я не встану, пока не вернется Люси. Я буду сидеть на дереве, пока не вернется Люси». У меня от этого крыша едет.

— Она бы не ехала, если бы собака принадлежала кому-нибудь другому.

Ее глаза вспыхнули.

— Спасибо, что напомнил, но мне от этого не легче. И совсем не помешала бы твоя поддержка, но, как мы знаем, в последнее время от тебя ее так же трудно дождаться, как и верности...

— Да что же это такое! — взвыл Джерри. — Иногда ты как заезженная пластинка. Пока ты в таком состоянии, говорить с тобой явно бесполезно, поэтому я пойду в душ.

— Нет! Не уходи! — воскликнула Розалинд, когда он начал подниматься из-за стола. — Мне нужно с тобой поговорить. Не об этом, — пообещала она, когда он смерил ее настороженным взглядом, вероятно предполагая, что ему опять будут припоминать измену. Чудовищная ревность и неуверенность, как всегда, толкали ее к этому, и нужно было их усмирить, чтобы она могла поведать Джерри о своих новых тревогах по поводу отца.

— А о чем? — спросил ее муж, опускаясь обратно на стул.

Сделав глубокий вдох в попытке разогнать винный туман в голове, Розалинд сказала:

— Папа был у нас утром, просматривал бухгалтерские книги. По крайней мере, я думала, что он этим занимался. Но, когда я зашла узнать, как у него дела, он стоял у окна и смотрел во двор.

Джерри поднял брови.

— И?.. — поторопил он.

— Ну, мне показалось странным, что он еще ничего не сделал, хотя просидел там больше часа, а когда я спросила, все ли с ним в порядке, он как будто не услышал меня с первого раза. Я спросила опять, и тогда он покачал головой.