Она изменила некоторые имена, чтобы защитить тех, о ком рассказывала, но Уэйд понимал: читатели будут увлеченно читать о потасовках, интрижках и изменах, пытаясь выяснить настоящие имена людей, которые стали героями ее рассказов.

Книга, безусловно, будет пользоваться бешеным спросом. Его расстраивало одно: в ней было на удивление мало личного. Лиза кратко упомянула свои детство и юность, сосредоточившись на гламурной драме, которая началась после того, как ее школьный приятель добился славы.

Уэйд понимал, что должен радоваться. Лиза подарила им настоящий блокбастер, от которого не смогут оторваться читатели и который будет хорошо продаваться. Но ему хотелось узнать больше, намного больше о женщине, которая пряталась за автозагаром и дорогими костюмами.

Ее желание ограничиться одной ночью удивляло его. И вовсе не потому, что он чувствовал себя уязвленным. Нет, ему показалось, что между ними промелькнула искра… И не просто искра, если вспомнить, как она неделю назад ответила на его поцелуй.

Так почему же она отвергает его ухаживания?

Он не предлагал ей ничего серьезного, наоборот, он сразу сказал ей: их отношения продолжатся лишь до тех пор, пока он в Мельбурне. Вряд ли это отпугнуло ее.

На словах она ему отказала. Но ее поцелуй говорил об обратном. Она хочет его так же сильно, как и он ее. Так почему они сейчас не сидят вместе в кино, не ужинают в кафе или не занимаются любовью у него в номере?

Вместо Лизы ему предстояло лицом к лицу столкнуться с худшим из его кошмаров.

Пунктуальная как всегда, Бабз постучала в дверь его кабинета, и он приготовился к неизбежной неловкости, которая сразу возникала между ним и его мачехой и неизменно приводила к конфликтам.

– Уэйд, дорогой! – Она впорхнула в кабинет и направилась прямиком к нему.

– Бабз… – Его лаконичная реакция не помешала ей послать воздушный поцелуй куда-то в область его щеки. Вот и хорошо, уж лучше воздушный поцелуй… Чем дальше от него ее увеличенные с помощью ботокса губы, тем лучше.

– Спасибо, что согласился на встречу со мной. – Она села, не дожидаясь приглашения. – Судя по тому, что я слышала, нам есть что обсудить.

– Да неужели? – Уэйд знал, что его сухость выводит мачеху из себя, и именно поэтому так отвечал ей.

– Ты пытаешься предотвратить неизбежное. – Она погрозила ему пальцем с ярко-красным длиннющим ногтем. – Для всех нас было бы лучше продать «Кью паблишинг» как можно скорее.

– Позволь с тобой не согласиться.

– А ты никогда со мной не соглашался! – Бабз наморщила нос и, выждав немного, наклонилась вперед. Уэйд отвел взгляд, чтобы не заглянуть в слишком глубокий вырез ее неприлично обтягивающей атласной блузки.

– Твой отец поступил бы именно так…

Удар ниже пояса. Какая же она подлая! Хотя… чего он ожидал? Его мачеха – хищная пиранья. Возможно, она уже спустила сумму, которую надеялась получить от продажи издательства.

– Мой отец хотел бы видеть, как процветает его семейный бизнес. – Уэйд улыбнулся одними губами. – Странно, что ты этого не понимаешь.

Ее губы дрогнули.

– Для нас обоих было бы лучше избавиться от мертвого груза, который тянет нас на дно. Будущее – за электронными книгами. Бумажные книги изживают себя.

Показала свою осведомленность, ничего не скажешь. Однако, согласно широкомасштабному исследованию, проведенному компаниями в Интернете за последние пять лет, на рынке все еще оставалась просторная ниша и для деревянных книг, как он их называл.

– У меня есть факты, которые подтверждают твою неправоту, – он похлопал по стопке документов на своем столе, – включая рекордное количество предзаказов на биографию Лизы Литгоу.

– Этой шлюхи?

Уэйд в жизни не бил женщин, не тронул ни одну из них и пальцем, но сейчас у него руки зачесались врезать от души подлой бабе и вытолкать ее вон из своего кабинета.

– Да кому интересно читать выдумки о ее жизни? Все эти жены и подружки профессиональных спортсменов одинаковые. Большая часть из них – фальшивки, которые рады стелиться перед своими спортсменами, чтобы получить, что им нужно.

А сама-то какая?

Уэйд решил, что с него хватит.

– Бабз, я не продам издательство. Совет директоров пошел мне навстречу. Мне дали три месяца на то, чтобы привести в порядок дела, а они – люди чести.

Он не мог сказать то же самое о своей мачехе. Она прищурилась и злобно посмотрела на него.