Но я все равно пишу, потому что мне нужно срочно получить ответ на два вопроса:

1. Нужны ли Вам наши отношения?

2. Важна ли Вам моя верность?

ТРЕТЬЕ ПИСЬМО

Мужчина! Странное ощущение: тебя как будто нет на связи…

У нас ужасная жара – 38 градусов, просто пекло! Но дела не отложишь, и приходится по такой жаре мотаться по всему городу в перегретом левитаторе.

Да, я уже не та девочка, которая прилетала к Вам из Будущего с букетом георгин. Той девочки уже нет, дорогой патологоанатом. Вы сделали ей вскрытие, а сколько времени может протянуть живой человечек после вскрытия? Даже самый выносливый, стойкий и терпеливый…

Болевой шок, ничего не поделаешь, ведет к летальному исходу.

Я провела соцопрос среди местного населения: «Кто хочет повстречаться со своим патологоанатомом при жизни, лицом к лицу?» Ни один человек не дал положительного ответа.

Теперь есть другая – молодая, красивая, мудрая и дико сексуальная женщина, но Вы ее не знаете. Я сама-то ее еще толком не знаю, но я ее обожаю. И все вокруг обожают. Мое отношение изменилось ко всему, и никто не посмеет меня больше приручать, НИКТО!

Но я обожаю Вас и прошу ответить на два вопроса, которые я задала в предыдущем письме. Это все, что мне надо сейчас.

С уважением,

Своя собственная.

ЧЕТВЕРТОЕ ПИСЬМО

Мужчина! Я Земная женщина 2034 года, которая не умеет без тебя жить, дышать, ходить, быть!

Но тебя нет, и когда мама ушла в церковь, я выпила упаковку снотворного, запила ее коньяком, вином и шампанским.

Маша Климова получила телепатический сигнал, прилетела на своем левитаторе и стала биться в дверь.

Мне было плохо, я молила Ангелов, чтобы они остановили все, что возможно остановить. Они остановили – меня не пробрало ничего, всё вышло тремя тазиками всякой дряни и чистейших слез. Маша уложила меня спать и сказала, что такой красивой и чистой я не была никогда.

Земная женщина умерла.

А помнишь, после Дома музыки, мы тогда слушали Бутмана, мы поехали в гости к издателям журнала «Миллионер». Помнишь эту огромную квартиру, и как мы пили там за любовь из огромных бокалов, а потом танцевали под «Темная ночь, только пули свистят по степи», и я зажигала свечи. Боже, как было хорошо! А потом мы принеслись к тебе домой, ты растирал мои щеки снегом, а потом…

Хочу попросить тебя, милый, что бы ни случилось дальше – вспоминай меня, ладно?

Только твоя.

ПЯТОЕ ПИСЬМО

…я шла по магазину, вокруг была предпраздничная толчея, и вдруг… Вдруг я замерла на месте, просто остановилась и замерла, потому что оказалась в облаке твоего запаха. Да, твой запах, запах твоего тела и твоих плеч был вокруг меня, и, наверно, с минуту я, закрыв глаза, стояла в нем, не могла сдвинуться с места. А потом он исчез, как схлынул, я открыла глаза и бросилась по магазину искать тебя или того, кто нес твой запах. Но не нашла. Конечно, это, я думаю, было просто наваждение. Такие наваждения случаются со мной все чаще – то вижу в толпе твою спину, бросаюсь за ней, догоняю и… Или вдруг лицо на уличном таблоиде смотрит на меня с твоей улыбкой… А то проснусь среди ночи от явственного, как от удара, физического ощущения твоих объятий, твоих жадных губ и твоего жаркого проникновения… И это ужастно, сладостно и ужастно думать о тебе постоянно, слышать твой голос, мысленно говорить с тобой и мысленно спать с тобой, надеясь, что и ты в эту минуту спишь со мной…

Где ты???!!!

Ты веришь в телепатию?

У нас уже вовсю рекламируют телепафоны, но это пока такие тяжелые шлемы на голову, как у инопланетян на древних наскальных рисунках. То есть древние люди думали, что это боги или инопланетяне, а это наши туристы и туристки. Но мне телепафон не нужен, я и без него чувствую, что это ты, лежа по ночам без меня, думаешь обо мне, приходишь ко мне, любишь меня и терзаешь меня так сладостно, как это умеешь делать только ты. Но где же ты? Почему моя жизнь проходит без тебя и в сонме наваждений тобой?

Да, так вот, вчера, придя из магазина, в который залетело облако твоего запаха, я легла спать, но где-то около часу ночи вдруг – стук в дверь. Я встала, открыла – это был ты. Ты вошел, снял шляпу, повесил ее в прихожей на вешалку и прошел за мной в спальню. Здесь ты сел, и мы стали говорить. Я не помню, о чем мы говорили, я только пила твой голос, хотя говорили мы о чем-то настолько важном, что мама не перебивала нас, не заходила к нам в комнату. Только заглянет в дверь и – уходит.