– Из-за чего они на вас жаловались?

– Ох, из-за всего. Из-за дров, из-за нашей привычки жарить шашлыки на террасе, из-за наших гостей, которые периодически паркуются на улице, из-за нашей кошки, которая какала на их овощную грядку, из-за нашей газонокосилки… я точно половину забыла. Но у нас действительно хороший адвокат – до сих пор мы каждый раз выигрывали. Если вы хотите, я ему прямо завтра позвоню.

Я сразу почувствовала себя лучше. Эта Мими была мне так симпатична, что я не хотела, чтобы она сразу ушла.

– Может быть, у вас есть время на чашечку кофе? – спросила я.

По счастью, у Мими было время. Едва она переступила порог нашего дома, как я сразу поняла, что это начало чудесной дружбы.

И это было начало конца ужасной обстановки бабушки Вильмы.

– Мы как раз ремонтируем, – пояснил Юлиус, показывая на мусорные мешки.

– Во всяком случае, мы пытаемся, – добавила я. – Вы случайно по профессии не дизайнер интерьеров?

Мими покачала головой.

– Но я выписываю «Дом и сад». – Она с любопытством огляделась в комнате.

Какое-то время она ничего не говорила.

– Да, – сказала я понимающе. – Это может отбить речь.

– Я думаю, что эта мебель не такая уж и ужасная, – высказалась Мими. – Подавляет слишком много коричневого цвета. Наверняка отдельные вещи можно исправить краской.

– А куда здесь выбрасывать крупногабаритный мусор? – спросила я.

– Крупногабаритный мусор! – шокированно воскликнула Мими. – Никакого мусора! Крупногабаритный мусор – нет. Ebay – да. Я продала на Ebay все хрустальные вазы, полученные моей матерью на свадьбу. Самую высокую цену предложил коллекционер из Нижней Баварии, и на эти деньги мы в январе слетали на три недели в Тайланд! И мой подвал наконец выглядит пустым.

На какой-то момент я увидела, что к нам приближаются радужные времена, но затем я вернулась на грешную землю.

– Будет трудно отнести эту мебельную стенку на почту и отправить в Нижнюю Баварию, – сказала я.

Будущее уже не выглядело таким мрачным. Наконец здесь был кто-то, кто привнёс свет в мой хаос.

В отличие от меня, у Мими была способность умственно отринуть обои, мебель и шторы, то есть всё самое ужасное, и видеть только позитивное.

– Хорошие пропорции, – сказала она по поводу столовой, а по поводу унылого кладбища растений в зимнем саду она воскликнула: – Какое прекрасное помещение!

– Но какой скверный, затхлый воздух, – сказала я и открыла окно в сад. Свежий, холодный воздух заструился в комнату. От деревьев доносилось щебетание птиц. До весны уже недалеко.

– Есть приём! – услышали мы полный энтузиазма вопль. – Есть приёёёёёёёёёём!

С этими словами Нелли свалилась с дерева.

Я думаю, что «Есть приём!» относится к большому списку известных последних фраз и идёт сразу же за «Это что, поезд?» и «Ты уверен, что это были шампиньоны?».

Но, к счастью, это не были последние слова Нелли. Она просто сломала себе руку и ругалась, как биндюжник. В том, что она упала с дерева, виновата оказалась, разумеется, я.

– Если бы ты не поругалась с папой, мы бы не переехали в эту чёртову дыру, и мне не пришлось бы карабкаться на дерево! – пропыхтела она, растирая себе зад здоровой рукой. Потом она разревелась, как четырёхлетний ребёнок. Юлиус разревелся тоже, из солидарности с ней. Я, тоже рыдая, побежала в дом, чтобы позвонить в скорую. Мими крепко схватила меня за рукав.

– Я отвезу вас в клинику, – сказала она. – Это будет быстрей.

Мими ездила на изумрудно-зелёном кабрио, что сразу же расположило к ней Нелли, которая прервала свой плач, чтобы сообщить мне, что я обязательно должна завести себе кабрио. Я, приложив к её руке холодный компресс бабушки Вильмы, согласно закивала головой.

– Всё, что ты захочешь, дорогая, – сказала я. Когда моим детям плохо, они могут получить от меня всё, что угодно. Потом я буду об этом жалеть. Я решила отговориться тем, что у меня нет прав. Я в любом случае не знала, где находится эта старая, никогда не использованная бумажка.

В клинике Нелли внезапно стала совершенно цивилизованной и храброй, что могло быть вызвано нашей встречей с молодым и симпатичным ассистентом врача, который заверил нас, что рука Нелли через шесть недель будет как новая. Нелли роптала только потому, что в больнице нельзя было воспользоваться мобильником, который наконец имел безупречную связь. Я позвонила Лоренцу из приёмного покоя и сообщила ему, что Нелли наложили гипс и что она требует его персону.

Голос Лоренца звучал сонно и ворчливо, как обычно после долгого рабочего дня.