Шрифт:
— Спасибо.
— А если бы они его и приняли, — он чуть улыбнулся, — я совершенно уверен, что ничего подобного не произошло бы. Это убийство — грубая работа.
— Рад это слышать. До свидания, мистер Солтер.
— До свидания, лейтенант. Вы сказали, ваше имя Уилер?
— Правильно.
— Надо не забыть передать моему другу. Ему было бы интересно услышать, что в Пайн-Сити есть лейтенант по имени Уилер.
— Должно быть, вашего друга зовут Макс?
— Ну конечно! — Солтер улыбнулся. — Он, как я слышал, вернулся сегодня в казино около семи тридцати.
— Надеюсь, он в добром здравии?
— Немного нервничает, — усмехнулся Солтер. — Небольшая перегрузка, только и всего.
Глава 7
— Недолго вы пробыли в Лac-Berace, — сказала Аннабел Джексон. — Наверное, все свои деньги потеряли в первую же ночь?
— Я потерял один доллар, но встретил Габриель.
— Нашел кому об этом рассказывать, — фыркнула она.
— Там на конце «л» и «ь». Насколько я знаю, она независимая женщина.
Аннабел застучала на машинке.
— Я была абсолютно уверена, что вы спутаетесь с какой-нибудь низкопробной девицей. Уж так заведено у Уилера, не правда ли?
— Вы же знаете мое отношение к женщинам. — Я пожал плечами.
— Конечно, знаю, — презрительно сказала она.
— Шериф у себя?
— У него кто-то есть. Вы хотите, чтобы я доложила о вашем возвращении? Не думаю, что он обрадуется.
— Тем не менее скажите ему, — сказал я, — что я могу потерять кое-что большее, нежели работа.
Аннабел подняла трубку.
— Он велел вам идти прямо к нему. Должно быть, он потерял разум. Кажется, даже обрадовался, когда услышал, что вы тут.
— Он увидел во мне блудного сына, — понимающе сказал я. — Скоро он, возможно, заколет жирного тельца. — Я критически осмотрел Аннабел. — Надеюсь, в последнее время вы следили за своим весом?
Она схватила тяжелую линейку, но я уже проскользнул в кабинет шефа, плотно закрыв за собой дверь.
Лейверс чуть ли не улыбался мне.
— Рад, что вы вернулись, Уилер, — сказал он. — Это мистер Шафер из «Трибюн».
Шафер неприязненно улыбнулся мне со своего места.
— Я уже встречался с лейтенантом. Как успехи в расследовании?
— Продвигаемся, — сказал я.
— Что-нибудь конкретное? — настаивал репортер. — Хотелось бы узнать детали.
— Мистер Шафер считает, что мы продвигаемся недостаточно быстро, — сказал Лейверс. — Ему интересно, почему мы не пригласили на помощь отдел убийств.
— Дело входит в компетенцию шерифа. Мы способны обойтись без отдела убийств.
— Похоже, что вы еще не получили результатов, — заметил Шафер вкрадчиво. — Мой редактор интересуется этим делом. Он чувствует, что и у читателей возник огромный интерес к нему.
— Я знаю, чем интересуется ваш редактор, — сказал я. — Он сам говорил мне.
Репортер пожал плечами и посмотрел на шерифа.
— Нам хотелось бы сотрудничать с вами, шериф. Но я вижу, вам это не нужно. Отношение лейтенанта совершенно определенно указывает…
Шериф беспокойно заерзал в своем кресле.
— Я бы этого не сказал, — увильнул он от прямого ответа. — Лейтенант, как и все мы сейчас, несколько возбужден и…
— …трудно сотрудничать с подозреваемыми, — закончил я за него.
Лицо Лейверса стало багроветь.
— Это правда, не так ли, сэр? — вежливо осведомился я у него. — Шафер ведь все время под подозрением. Мы знаем, что он был весьма дружен с Линдой Скотт. Возможно, преступление совершено в порыве страсти…
Тот стал медленно подниматься.
— Вот, оказывается, в чем причина! Вот почему вы не отвечаете на мои вопросы, — протянул он. — Но — подозреваемый я или нет — я представляю самую крупную газету в городе, шериф. И если вы отказываетесь отвечать на мои вопросы, мой редактор захочет заявить об этом… в печати.
Он вышел из кабинета, хлопнув дверью.
Я сел на стул, который до этого занимал он, и закурил.
— Я позвал вас, чтобы вы помогли мне, — сказал Лейверс обреченно. — Неужели вы никогда не слышали слова «такт»?
— Слышал, сэр.
— Тогда почему, черт возьми, вы не вспомнили о нем? Знаете, что может сделать со мной газета из-за этого убийства? Или вам все равно?
— Я думаю, мы не должны быть тактичными ни с Шафером, ни с редактором, шериф, — сказал я. — Единственное наше право — это найти убийцу Линды Скотт. Нашу тактичность в «Трибюн» воспримут как признак слабости и к тому же решат, что вам есть что скрывать.