— Говорите, лейтенант.

— Позвони адвокату Флетчера. Его зовут Хозлтон. Передай ему все, что ты сказал мне о Габриель. Скажи, что звонишь по моей просьбе. И не нужно называть свое имя.

— Я понял вас, лейтенант! Хорошо! — Он протянул мне свою массивную ладонь. — Если я больше не увижу вас, желаю счастья, лейтенант.

Мы пожали друг другу руки, и я скривился, так как моя затрещала. В глазах у Полника появилось тоскливое выражение.

— Хотелось бы мне поехать с вами, лейтенант, — сказал он. — Ох уж эти прекрасные женщины, эти сеньориты…

— О чем ты говоришь, черт возьми?

— Мехико, — протянул он с вожделением, — вы ведь туда едете, не правда ли?

— Нет, — ответил я кратко.

— Не уезжайте слишком далеко на север, лейтенант! — быстро сказал он. — Там слишком холодно.

— Зато зимой, — возразил я, — ночь длится три месяца.

Мечтательное выражение снова появилось в глазах сержанта Полника.

— Неплохо, — сказал он.

Джонни Торч открыл дверь и усмехнулся, увидев меня.

— Хотите дать отдых своим ногам, коп? — поинтересовался он. — У вас что, плоскостопие? Неужели вам больше некуда пойти?

У меня не было настроения болтать. Да и таких парней, как Джонни Торч, я уже встречал раньше. Вообще-то они не часто встречаются, и брать их нужно быстро, иначе они проделают в вашей шкуре пару дырок: не по злобе, просто у них быстрая реакция. Я схватил его за лацканы пиджака и рывком подтащил к себе, поднимая одновременно коленку. Затем сильно ударил его под желудок, и он обмяк. Тогда я отпустил его лацканы и снова ударил — коленом, тогда он осел, стукнувшись подбородком о мое колено.

Я отбросил его в сторону. Он лежал на полу, скребя пальцами по ковру, но сил подняться у него не хватало. Я наклонился, вытащил пистолет из его наплечной кобуры и засунул в свой карман.

Когда я выпрямился, из спальни вышел Флетчер. Увидев меня, сразу остановился.

— Лейтенант? — Тут он обнаружил Джонни, или, точнее, услышал, как тот плачет, растянувшись на ковре. — Что тут происходит?

— Когда-нибудь его пристукнут, — сказал я. — Никому не понравятся его любезности. А эта его усмешка…

— Я знаю, что вы имеете в виду, — сказал Флетчер. — Он и меня раздражает. Вы замечали?

— Замечал.

— Переживет, — кратко резюмировал он. — Выпьете?

— Не мешало бы.

Мы прошли в гостиную. Флетчер занялся приготовлением выпивки, а я сел на кушетку и закурил. Несколько секунд спустя услышал шаркающий звук позади себя. Я взглянул через плечо и увидел, как Джонни медленно, на четвереньках, движется к ближайшему креслу. Его лицо лоснилось от пота, и он тихонько постанывал, продолжая упорно продвигаться вперед.

Он добрался до кресла в тот момент, когда Флетчер подал мне стакан. Джонни медленно и болезненно подтянулся, сел, наклонился вперед и схватился за живот. Его глаза дико сверкали — он молча смотрел на меня.

— Я еще не поблагодарил вас, лейтенант, — сказал Флетчер, — за то, что вы сегодня сделали для меня. Не знаю, как выразить вам мою благодарность! Не понимаю, почему вы это сделали и как вы убедили Габриель помочь мне. Но в любом случае я этого никогда не забуду!

— Так уж получилось. Вот я и пришел к вам, Говард, — сказал я небрежно. — Придумал способ, которым вы могли бы отблагодарить меня… Хороший, практический способ.

— Не понимаю вас. О чем вы говорите?

Джонни Торч натужно засмеялся, но смех перешел в стон.

— Не будь дураком, Говард, — сказал он. — Я говорил тебе — они все одинаковые! Полицейский ничем не отличается от других людей. Он хочет ваших денег, Говард! Сложенных стопочкой, на блюдечке. Он пришел за ними.

— Не знаю, откуда Джонни взял это, — сказал я Флетчеру, — но он прав.

Говард посмотрел на меня с откровенным изумлением.

— Вы… вы хотите денег за то, что меня выпустили? — Он коротко рассмеялся. — Действительно смешно. Я думал, что если и был когда-нибудь честный коп, так это вы, Уилер. И считал, что вы организовали алиби для меня, потому что в самом деле верили: не я убил девушек. Впервые в жизни мне показалось, что я встретил честного парня!

— Вы разбиваете мне сердце, Говард, — сказал я. — У меня нет времени ждать, пока оно окончательно разобьется. Вы можете заплатить мне сейчас?

— Сколько же вы хотите? — спросил он решительно.

— Двадцать тысяч. Наличными.

Флетчер засмеялся.

— Вы с ума сошли! Где я возьму такие деньги?

— Они у вас есть, Говард, — сказал я. — Я очень благоразумный человек. Здесь у вас где-то спрятано семьдесят тысяч долларов, а я прошу всего двадцать. Я считаю, что это довольно дешево за то, чтобы спасти вас от газовой камеры.