Виктор задремал, и разбудило его долгое звяканье железа по железу с улицы. На часах было десять сорок. В окно он увидел Егора Соболева на коляске, выбивающего дух из верхнего, неуклюже сваренного уголка калитки.

— Ну что ты стучишь, Егор?

Виктор спустился с веранды, прошлепал босыми ногами к забору.

— Откройте, Виктор Палыч, — попросил Егор. — Разговор есть.

Светлые глаза смотрели ясно.

— О чем же?

Виктор дернул шпингалет, и Егор, натужно краснея лицом, вывернул коляску во двор по мокрым доскам. Он остановился у лавки, скособоченный парень с редкой бородкой в мятых штанах-хаки и тельняшке.

— Вы, говорят, рассказы пишете? — сказал он, рассматривая свои перетянутые скотчем культи.

Виктор сел.

— Кто говорит?

— Мамка говорит. Она ваш рассказ прочитала… — Егор сглотнул. — Ну и… Она, в общем, светится сейчас. Но я хочу вам сказать…

Он потискал подлокотники, потом завозился, забрасывая на плечи сползший вниз, за спину, бушлат.

— Я тебя слушаю, Егор.

— Я хочу вам сказать — не пишите про меня ничего, — угрюмо сказал Егор.

Виктор улыбнулся.

— Рад бы, Егорка, но я уже…

— Зачем? — страшно вскрикнул мальчишка. — Виктор Палыч, зачем!?

— Но как же… — опешил Виктор.

Егора подкинуло, будто пружиной. Он вцепился в горло Виктору, повалив того на мокрую землю, и оказался наверху.

Руки у него были сильные, тренированные. Легкие Виктора тут же запылали огнем. Он захрипел, задергался, пытаясь столкнуть инвалида с себя, но преуспел в этом мало.

— Не надо писать обо мне, — плачущим голосом заговорил Егор, сжимая горло Виктора. — Что вы знаете о моем прошлом? Как вы его сможете изменить? Там ад! Там кровь и мертвецы! Один за одним, один за одним. Я не хочу! Понимаете? Виктор Палыч, я не хочу окунаться в смерть снова! Я там уже был! И ноги! Разве вы вернете мне ноги?

— Дурак, — кое-как протолкнул воздух наружу Виктор.

— Что? — Егор на мгновение ослабил хватку.

— Дурак, — повторил Виктор, — я пишу о твоем будущем.

— Что?

Лицо Егора, искаженное, с мокрыми щеками, с каплями слез, застрявшими в бородке, сделалось растеряно-беспомощным.

Виктор сбил ослабшие пальцы и закашлялся.

— Дурак, — сквозь кашель произнес он.

Егор отвалился, упал рядом.

— Виктор Палыч, разве у меня может быть будущее?

— Может, — сказал Виктор, пихнув парня плечом. — Надо только думать о нем и верить в него. Будущее, оно для всех. Оно состоит из желаний и надежд всех людей. Что ж ты лишаешь его своей надежды?

— И я смогу ходить?

— Если захочешь, то обязательно! На руках, на голове, на протезах. Только выбери, только живи этим будущим.

Они помолчали.

— Извините за горло, — сказал Егор.

— А, ну да, не ты первый, — сказал Виктор.

Егор фыркнул и вдруг расхохотался. Виктор глянул искоса и захохотал тоже.

В синем-синем небе, оставляя за собой белый инверсионный след, летел самолет.