Осенью 1907 года Куйбышев уехал в Томск, желая поступить в высшее учебное заведение. За самовольную отлучку из Каинска он был заочно приговорен к трем месяцам тюремного заключения. Узнав об этом, Валериан Владимирович решил скрыться. Вскоре он приехал в Петербург, где прописался по паспорту, полученному им в челябинской партийной организации на имя Соколова Андрея Степановича.

С паспортом Соколова Куйбышеву вскоре пришлось распрощаться. Однажды в летний праздничный день он прогуливался по Стрелке (приморская местность близ Петербурга). Поднявшись со скамьи, Куйбышев вдруг увидел товарища, с которым работал в петропавловской партийной организации. Обрадованные, они бросились друг другу в объятия.

Вспоминая прошлую совместную жизнь, знакомый спросил Куйбышева:

— А как тебя теперь зовут? Ведь мы работали в Петропавловске под чужими фамилиями и настоящих имен друг друга не знали.

— Андреем, — ответил Куйбышев.

— Я тоже Андрей. А как твое отчество?

— Степанович.

— Странно. Ведь я тоже Степанович. А как твоя фамилия?

— Соколов.

— Я тоже Соколов. А какой ты губернии?

— Новгородской.

— Какого уезда?

— Череповецкого.

— Так это же мой паспорт!

Оказывается, что это был паспорт знакомого — настоящего Соколова. Он оставил его в Челябинске, будучи сослан в Оренбургскую губернию. А когда отбыл срок наказания и поехал в Петербург, получил новый паспорт на то же имя.

Положение создалось опасное. Правда, пока полиция не могла еще обнаружить, что в Петербурге жили два лица с совершенно одинаковыми паспортами. Соколов только недавно приехал в Петербург, и потому их паспорта, прописанные в разных районах, еще не встретились в центральном паспортном бюро. Однако, эта «встреча» документов была неизбежной, и тогда неминуем был арест.

Что делать? Куйбышев мог принять только одно решение: предоставить право на паспорт настоящему его владельцу Соколову, а самому немедленно скрыться из Петербурга.

Валериан Владимирович решил выехать за границу. Через день ему удалось получить заграничный паспорт. Надо было спешить с отъездом, пока полиция не напала еще на его след. Утром уходил поезд. Куйбышев с вечера уложил вещи в чемодан и даже связал подушку с одеялом, считая, что ночь можно провести и без сна.

Вот он присел и мечтает о том, как приедет за границу, встретит дорогого Владимира Ильича Ленина, получит непосредственно от него задания и указания по дальнейшей работе в России. Эти размышления и ожидания радостно волновали его…

Вдруг послышался стук в дверь… Входит один из знакомых товарищей. Он чрезвычайно взволнован, бегает по комнате и не замечает необыкновенной обстановки: уложенного чемодана, связанной постели — явных приготовлений к отъезду.

— В чем дело? — спросил Валериан Владимирович.

— Да, нет, ты не можешь помочь, — с отчаянием в голосе проговорил тот.

После повторных вопросов Куйбышева он объяснил:

— Сегодня в Петербург приехал один наш товарищ;, которому за московское вооруженное восстание грозит смертная казнь. Его необходимо отправить за границу, а я не могу найти паспорт…

«Паспорт для человека, которому грозит смерть», — с волнением подумал Куйбышев и тотчас же, не колеблясь, достал из кармана заграничный паспорт.

Бурный восторг охватил товарища: он хохотал, обнимал Куйбышева, затем, забыв даже спросить Валериана Владимировича, как тот будет жить без паспорта, стрелой вылетел из комнаты…

И вот Куйбышев опять остался без паспорта. В течение двух недель он скрывался у своих товарищей. В июле 1908 года он был вновь арестован и возвращен в каннскую ссылку.

По прибытии в Каинск неутомимый Куйбышев снова с увлечением принялся за революционную работу. С его приездом значительно оживилась партийная жизнь: начались собрания местных большевиков, проводились митинги, стали ходить по рукам рукописные рефераты на политические темы, производился сбор денег на приобретение революционной литературы.

Куйбышев попрежнему выделялся строгой последовательностью и непримиримостью взглядов, смелостью суждений. Как-то его спросили:

— Почему вас так преследуют жандармы? Почему вас так часто ссылают?

— Жандармы и полиция, — ответил Куйбышев, — преследуют меня потому, что видят во мне врага монархического и буржуазного строя, и они в этом не ошибаются.

Такой ответ каннскому обывателю в период жестокой реакции мог дать не всякий ссыльный.

В это время Куйбышев вел оживленную переписку с иногородними партийцами, нередко получая от них революционную литературу. При этом, чтобы отвлечь подозрение жандармов, письма и посылки направлялись на имя отца Куйбышева — Владимира Яковлевича, который тогда был переведен в Каинск на должность начальника воинской команды.