– За воссоединение семьи!
– произнес Саша и метнул рюмку в рот.

Ирина заметила, что он не пьет, а именно мечет - одну за другой. Научился. Еще Ирина видела, что он заматерел, расширился в плечах, стал похож фигурой на Володьку, но выше ростом.

Семья накинулась на закуски. Максим ел не вилкой, как положено, а столовой ложкой, чтобы больше влезало. Ирина подвинула ему вилку и шлепнула по руке. Она не любила Максима за то, что он был похож на Людку. Копия. Те же мелкие глазки и воробьиный носик. Ей было стыдно сознаться даже себе самой, что она недолюбливает своего внука. Алю любила до самозабвения, а к Максиму - никакого чувства. Как к чужому. Людка это видела и обижалась: мало того, что приперлась с ребенком и теперь в двух комнатах живут пять человек. Общежитие. И плюс к общежитию она не любит Максима и позволяет себе это не скрывать. Устанавливает свои порядки на чужой территории. И Людка, хозяйка дома, должна все это терпеть...

Но сейчас ей было весело, впереди предстояла реальная выпивка, закуска и десерт - торт с розами.

Ирина не любила шампанское, у нее начиналась отрыжка. И тяжелые масленые торты, бьющие по печени, она тоже не ела.

Ирина поднялась из-за стола и пошла на кухню. На кухне всегда есть дела: шкварчала в духовке утка. Ирина отворила дверцу духовки. Жар пахнул в лицо.

"Заработает...
– думала Ирина.
– Когда это он заработает? Десять лет уйдет. Вся молодость будет пущена на заработки. Копить... Во всем себе отказывать... А жить когда?"

В кухню вошла Снежана. Остановилась молча.

– Он тебе не нравится?
– тихо спросила Снежана.

– При чем тут я, - удивилась притворно Ирина.
– Тебе жить.

– Вот именно, - твердо сказала Снежана.
– Я тебя очень прошу, не вмешивайся. Хорошо? Если он тебе не нравится, мы не будем сюда приходить.

Значит, Снежана готова была обменять мать и дочь на чужого нищего мужика. Она пришла договариваться, чтобы бизон не вытаптывал ее пшеницу.

Ирина выпрямилась, смотрела на Снежану. Тот же черный костюмчик, в котором она пять лет назад сидела в аэропорту. Другого так и не купили. Тот же кошачий ротик, встревоженные полудетские глаза. Все это уже было... Этот урок уже проходили.

Ирина обняла дочь, ощутила ее цыплячьи плечики.

– От тебя уткой пахнет, - сказала Снежана, отстраняясь. И это тоже было у Ирины с ее матерью. Только тогда пахло капустой...

Ну почему самые близкие, самые необходимые друг другу люди не могут договориться? Потому что Россия - не Азербайджан. Там уважают старших. Старший - муаллим, учитель. А здесь - старая дура...

У Людки было два настроения: хорошее и плохое. Людка работала в парфюмерном отделе большого универмага. За день уставала от людей. Приходила домой в плохом настроении: хотела есть и ревновала Сашу. Ей казалось, он всем нужен. Стоит на базаре, как на витрине, и любая баба, а их там тысячи, может подойти и пощупать ее мужа, как овощ. Саша казался Людке шикарным, ни у кого из ее подруг и близко не было такого мужа. И когда кто-то говорил о Саше плохо, она радовалась. Значит, кому-то он может не нравиться. Меньше шансов, что уведут.

Людка возвращалась домой никакая, садилась за стол. Обед уже стоял, накрытый чистой салфеточкой. Так Ирина ждала когда-то Кямала. А под салфеточкой - фасоль, зелень, паштет. На сковороде - люля-кебаб из баранины. У Ирины была азербайджанская школа - много зелени и специй. Бедная Людка никогда так не питалась. Ее повседневная еда была - яичница с колбасой и магазинные пельмени.

Людка молча поглощала еду в плохом настроении, потом шла в туалет и возвращалась в хорошем - легкая, лукавая, оживленная.

– Мам...
– обращалась она к Ирине.

Ирину коробила простонародная манера называть свекровь мамой. Ну да ладно.

– У нас на первом этаже есть сосед - алкаш Димка Прозоров.

Ирина отметила, что Прозоров - аристократическая фамилия. Может быть, Димка - опустившийся аристократ.

– Так вот, у него трехкомнатная квартира, он ее может обменять на двушку с доплатой.

– Какую двушку?
– не поняла Ирина.

– Ну на нашу. У нас же две комнаты. А будет три. У каждого по комнате. Вам с Алей - одна. Нам с Сашей - спальня. Максиму - третья.

– А телевизор где?
– спросила Ирина.

– У вас. Не в спальне же.

– Значит, мы будем ждать, когда вы отсмотрите свои сериалы? У ребенка режим.

– Да ладно, мам, - миролюбиво сказала Людка.
– Разберемся, ей-богу. В трех же лучше, чем в двух...

Людка поднялась и опять пошла в туалет. Оттуда вышла разрумянившаяся, раскованная, как будто сняла себя с тормоза.

Ирина представила себе квартиру алкоголика. Туда просто не войдешь.

– А какая доплата?
– спросила Ирина.

– Пять тысяч.
– Людка вытащила из сумочки дорогие сигареты.

– Чего?

– Чего-чего... Ну не рублей же.

– Долларов?
– уточнила Ирина.

– Ну...
– Людка закурила. Это был непорядок, в доме дети, но Ирина смолчала.

– А он что, один в трех комнатах?
– удивилась Ирина.

– У него семья, но они сбежали.
– Людка красиво курила, заложив ногу на ногу. Ноги в капроне поблескивали.

– Сбежали, но ведь прописаны, - резонно заметила Ирина.